Искушение

Быть единственным человеком в школе, полной сверхъестественных существ, -это рискованно даже в лучшие времена. В худшие времена это немного похоже на положение резиновой игрушки в комнате, где полно бешеных собак.

– Я не знаю, как это сделать.
– Просто дыши. И попытайся дотянуться до меня. – Она протягивает руку ко мне, но если моя рука вытянута ладонью вверх, то ее на сей раз опущена ладонью вниз. – Давай, Грейс. Расслабься и тянись.
Я понятия не имею, что это значит, но говорю себе: «Да какая разница? В худшем случае я выставлю себя дурой, ну и что? Все здесь уже видели, как я это делаю – хотя бы раз».

Нельзя перекладывать заботу обо мне на Джексона. Надо активизироваться и самой решать свои проблемы.

– Мне надо знать что-то еще? – спрашиваю я, когда он берет меня за руку и ведет к подножию горы.
– По правде говоря, тебе столько всего надо узнать, что я даже не знаю, с чего начать.
Поначалу я смеюсь, поскольку думаю, что он шутит, но, быстро взглянув на его лицо, понимаю, что это не так. И напрягаюсь.
– Может, ты выдашь мне сокращенную версию?

Ты способна на многое, просто ты пока не знаешь, на что.

Я отправлюсь в Кэтмир не затем, чтобы разрушить гнусный план моего отца. Я отправлюсь в Кэтмир, чтобы убрать все безобразное и неправильное и тем самым явить миру, какой истинно прекрасной может быть эта школа.

– Я… я выродок. Ошибка природы.

– Ты то, чем хочешь быть, – отвечает он.

Потому что дело не в том, что они делают со мной, а в том, что я позволяю им делать. Сейчас цель оправдывают средства, а я работаю над достижением этой цели уже очень давно. Слишком давно, чтобы позволить садистским наклонностям моего отца пустить мой план под откос.

У Джексона явно было неверное представление о брате. Если бы Хадсон в самом деле хотел осуществить геноцид, он бы не стал тратить время, прибегая к своему дару убеждения. Теперь я вижу, на что он был способен – он мог бы одной силой мысли сокрушить врагов в пыль. Не одного из них. Не десятерых. И даже не тысячу. А всех.

Джексон вел себя так, словно Кэтмир принадлежит ему, так что мне было нетрудно смириться с назойливыми взглядами окружающих и принимать их как должное.
А Хадсону просто было плевать на всех остальных, так что и мне было плевать, что они на меня смотрят и что-то там обо мне думают.

– Я уже бывал мертвым… – Он делает паузу. – Ну, вроде того.

– Есть, – возражает он. – Выбор есть всегда. Ты можешь отказаться…

– И что тогда? Жить в качестве узницы в темнице твоих родителей?

– Лучше стать узницей, чем умереть, – отвечает он. – Если ты умрешь, я уже не смогу тебя отыскать.