Искушение

Хорошая иллюзия охватывает всё, - говорит она. - А великая иллюзия такова, что становится невозможно различить, где заканчивается реальность и начинается обман чувств.

Злясь из-за ощущения своего бессилия, испытывая тревогу и страх, я хочу сейчас только одного: уйти с головой в хорошую книгу и притвориться перед самой собой, будто внешнего мира не существует

- Говнистыми бывают все, Грейс. Вопрос заключается только в том, достаточно ли они честны, чтобы позволить тебе увидеть из говнистость. И если нет, то именно таких людей и надо опасаться.

– Это тяжело. – Я позволяю себе еще немного поныть.
– Да, – соглашается он, вставая. – Так оно и есть. Но жизнь вообще тяжелая штука. Так что либо выходи на арену и делай то, что должна, либо сойди с аттракциона.

– Хорошая иллюзия охватывает все, – говорит она. – А великая иллюзия такова, что становится невозможно различить, где заканчивается реальность и начинается обман чувств.

- Этого я не знаю. Но знаю, что не всякое чудовище оказывается таким, каким кажется на первый взгляд.

На этих трибунах есть только семь человек, которые мне небезразличны, — все остальные могут убираться к черту.
Парадоксально ли это? Да. Нужно ли мне разбираться со всем этим прямо сейчас? Определенно, нет.

Это вам не роман для подростков. Я живу в мыльной опере, повествующей о сверхъестественных существах, и остаётся лишь гадать, что случится в следующей сцене.
Что за жизнь?

— Ну так как, ты что-нибудь сделаешь наконец или так и будешь торчать здесь всю ночь, жалея себя?

– О тебе я помню все

— Джексон, будь добр, убери свои вонючие лапы от моей пары.

Будь у меня тело, я бы рухнул на колени.

– Пожалуйста, не покидай меня. – Этот шепот исходит из самой глубинной и самой изломанной части его души – от маленького мальчика, у которого уже отняли так много, – и это едва не сокрушает меня.