Или — или

Сёрен Кьеркегор был умным, высокомерным, многословным, наблюдательным, циничным, ироничным, меланхоличным, плодовитым, религиозным и одаренным. Его сочинения плотные, полемические, лирические и замечательные.

"Или-Или" является исключительной работой. Она содержит идеи и мысли которые меня расстраивали, впечатляли, просвещали, смущали. Временами даже утомляли, т.к. многие вопросы рассматривались с разных точек зрения. И все же именно эти блуждания, эти бесконечные лабиринты дискуссий породили золотые самородки мудрости среди красивых, часто архаичных слов.

Первая часть- является защитой эстетической перспективы жизни, состоящей из ряда текстов, различающихся по жанрам и темам, которые отмечают постоянные изменения и чувственные( сенсорные) переживания.
Музыка и драма создают различные виды эстетического опыта. Эстетическое удовольствие, предлагаемое музыкой, является самым прямым. Самая лучшая музыка мгновенно воздействует на воображение. Удовольствие, которые можно найти в драме, которая слишком конкретна и интеллектуальна, чтобы напрямую возбуждать воображение, заключаются в возможности зрителя притвориться кем-то другим.
Сочетание музыки и драмы может быть особенно трансцендентным эстетическим опытом.
Мне особенно были близки рассуждения о скуке. (Скука- эмоциональное состояние, указывающее на то, что индивид не в состоянии найти интересное занятие, которое его увлекло или захватили бы полностью. И существует еще десяток определений, в психологии данный феномен, в наше время хорошо изучен). Кьеркегор считает что скука-
является самым распространенным и неприятным человеческим состоянием, она является корнем всего зла.
«Дневника соблазнителя», который является самым известным разделом "Или-Или" содержит небольшое исследование, как максимизировать эстетическое удовольствие.
Очень кратко: Йоханнес Климакус (соблазнитель), очень упорно добивается одной женщины( Корделии). Но, как только Йоханнес Климакус исчерпывает все творческие и захватывающие возможности с Корделией, продолжение отношений с ней наводит на него скуку. Он оставляет Корделию и ищет новую женщину.

Во второй части - Кьеркегор критикует это поверхностное восприятие жизни и аргументирует этическую перспективу: питание души, а не только чувств. Эта часть
написана под псевдонимами «Б» и «Судья», которые в конечном итоге сходятся в один символ. Судья пытается доказать что этическая жизнь лучше, чем чисто эстетическая. Во-первых, судья пытается защитить брак. Судья утверждает, что этическая жизнь в браке лучше эстетической жизни соблазнителя, и Судья делает это утверждение на эстетической основе. Судья говорит, что на самом деле больше эстетического удовольствия можно найти в постоянном браке, чем в холостяцкой жизни. А именно,
романтическая любовь может существовать в браке. Брак является высшей формой романтической любви. Этическое мужество, вознаграждается последовательным, надежным эстетическим удовольствиям, найденным в браке.

Произведение"Или-Или" наполнено афоризмами, эссе, повестями, письмами и даже религиозной проповедью. С этой структурой Кьеркегор исследует человеческую природу философски, психологически, религиозно и поэтически. Это исключительно сложная книга, но, в конце концов, она способна повлиять на мировоззрение, а это очень полезно.

В такого рода работах, мне особенно нравится, что они предоставляют читателю взять на себя полную ответственность за интерпретацию написанного. Такой наверно и должна быть философская литература, в процессе чтения и после прочтения которой, всегда есть
эффект "или-или".

Написать о Кьеркегоре что-то типа "мне понравилось" или "хорошая книга" - значит не сказать ничего. Книга, собственно вообще не при чем, если только принять ее за средство выражения. Почему "Дневник обольстителя"? Почему вообще тема межполовых отношений, столь "легкомысленная" для такого серьезного автора? Уверен, что сам Кьеркегор ответил на этот вопрос, только я еще не знаю - где именно.

Природное стремление, если хотите даже божественное движение, заложено во всех нас. У кого-то оно выражается в поиске бога, у кого-то - в изготовлении очередной боеголовки, кому-то нужно лицо противоположного пола. Так или иначе, это часть единого целого, изначальное желание реализоваться. Пассионарность, но как обязательно качество. Насколько все это приносит удовлетворение - вопрос следующий и зачастую неважный, хотя должен быть главным и первым.

Экзистенциалисты считают Кьеркегора своим прародителем, что может быть верно для кого-то на каком-то этапе. В любом случае, понятия "Экзистенциалисты" нет. Каждый деятель подобного плана сугубо индивидуален и никакого обобщения быть не может. Но история "обольщения" по идее должна иметь какие-то общие черты. Обольщение в кавычках, потому что так до конца и непонятно - кто кого обольщает. Кьеркегор читателей. Девушка его самого. Природа нас всех. Или что-то инопланетное в качестве опыта пытается подбить клинья ко всему человечеству.

"Дневник обольстителя" еще раз подтверждает, что за внешним цинизмом и манерными рассуждениями скрывается очень ранимый и довольно сентиментальный человек. Его профессия обольстителя по сути поиск обыкновенного человеческого счастья, но из-за сложности собственной натуры он сам не вполне понимает - чего он хочет. Вернее, понимать-то он может и понимает, но удержать эту переменчивую иррациональную махину в собственном сознании не сумеет никто.

"Дневник" нам предлагает практически идеальный образ девушки, возможно, только она способна заинтересовать главного героя. Изолированная и благочестивая среда не дают проявиться ее природным качествам, потому она может быть мягким воском в руках своего обольстителя. Мягкий и податливый материал принимает нужные формы к радости главного героя, обволакивает его и застывает, чего он совсем не замечает. Так часто и происходит - за холодным расчетом пытаются спрятать собственную неуверенность, за кажущейся добротой скрывается совершенное равнодушие.

Сюжет в "Дневнике" не так и важен, это лишь способ поведать миру о собственном мировосприятии. Могучая личность Кьеркегора - это здесь главное. Детали, которых здесь превеликое множество, довольно подробно и ясно дают представление о том, с кем мы имеем дело. Зачем все это нужно? "Дневник обольстителя" Кьеркегора дает ответы на многие вопросы. Например, на загадочную природу личности Оскара Уайльда или определяет направление теории абсурда Камю. Здесь можно найти объяснение причины популярности Моэма и уточняется жанровая принадлежность произведений Гюи де Мопассана. Почему Сартр не любил Флобера и т. д.

В общем, книга прекрасна, а запятнать ее словами отзыва практически невозможно, потому что - о чем бы ты ни написал, все это будет пустота и тлен на теле творения Кьеркегора.

Лев Шестов так прекрасно написал о Кьеркегоре, и вообще трудно о нем, но я все же попробую.

Как передать те минуты, часы, месяцы восторга, которые подарили мне эти вдохновенные страницы, литература - не литература, философия - не философия, поэзия - не поэзия, проповедь - не проповедь.

Как передать этот восторг понимания Кьеркегора, и что самое удивительное, как передать восторг непонимания, когда вдохновение и озарения гениального автора восхищают и необыкновенно притягивают, и так хочется понять до конца, так близко понимание, которое вдруг ускользает.

Шестов очень хорошо объяснил Кьеркегора, прекрасно и вдохновенно объяснил, почитайте Шестова, но сначала, почитайте великого и вдохновенного гения мысли, чувства и веры, почитайте Кьеркегора и вам откроются новые, недоступные прежде и совершенно неожиданные прекрасные горизонты.

Однажды прекрасной весенней порою затеял Сёрен в комнате перестановку. Не утверждаю, что всё так и было, но, во всяком случае, подобное вполне могло произойти. Весной пробуждается всё спящее, и в особенности — тяга к контролируемым переменам. Куда уж студенту, будущему теологу и философу, пока никому не известному, короче говоря, юной пылкой душе сопротивляться подобным позывам? И так уж получилось, что вечером, утомлённый домашними хлопотами, Сёрен заснул в кресле — не дописав строчки в серой тетрадке, не раздевшись, лицом к зеркалу. И, видно, был в этой какой-то божий замысел (не мой), ибо той же ночью приснилось Сёрену, что он ведёт со своим отражением в зеркале приятнейшую светскую беседу, полную мудрых мыслей, изящества и иронии. Ему в ту пору как раз исполнилось 25 лет, и он считал себя осенённым высокими философскими и теологическими знаниями, втайне гордился, что мог бы поддержать любой разговор — возникни у него желание вообще его заводить, — и с радостью вкушал очередное страдание, считая свою пылкую душу крайне чувствительной.

Кьеркегор из Зазеркалья был совсем не таков. Он был старше, мудрее, отчаяннее — всё это ещё предстояло двадцатипятилетнему Сёрену. А пока — старший беседовал с младшим и по ходу разговора выстраивал теорию четырёх стадий человеческого существования:

— Сёрен, мальчик мой, ты не простой обыватель, ты — настоящий эстетик. Ты лелеешь свои маленькие чувственные радости, наслаждаешься ими, твой деятельный разум не выносит скуки, но ты, кажется, пока не готов взять на себя ответственность за своё будущее и будущее своей души, потому что ответственность плохо сочетается со столь тонким восприятием (замечу в скобках, вылитый Дон Жуан). И всё же, ты — особенный, поэтому…

— Но почему «эстетик»? — перебил собеседника Сёрен. — Разве он не «ценитель искусства»? К тому же, господин Кьеркегор, описанного вами субъекта принято называть гедонистом.
— Мой милый мальчик, неужели ты забыл, от какого греческого слова происходит немецкое «Ästhetik»? «Чувство», «чувственное восприятие»! А это значит, что любой гедонист — эстетик, но не каждый эстетик — гедонист. Они могут быть и стоиками, и меланхоликами, и мазохистами, и трудоголи… а нет, это из другого списка. И им не обязательно иметь отношение к искусству. Понимаешь?
— Да, господин Кьеркегор, мне кажется, понимаю... Чтобы лучше усвоить Ваш урок, я на досуге запишу в тетрадку, которую уже веду некоторое время, ещё несколько приличествующих случаю мыслей и озаглавлю… озаглавлю… О, придумал, озаглавлю «Афоризмами эстетика»! Так, мы остановились на том, что я особенный — и что Вы хотели сказать дальше? Ну же, не томите!

Господин Кьеркегор с сочувственной улыбкой искренней симпатии и дружбы посмотрел на себя из зеркала:
— Ты — особенный, поэтому в скором будущем тебя поглотит бездна отчаяния.
— Чтуо-о-о-о-о-о?! — с какой-то подвывающей интонацией вскричал Сёрен.
— Ну что ты, что ты, мальчик мой, не надо так волноваться. Каждый эстетик рано или поздно проходит через это. Да ты и сейчас уже чувствуешь на себе пагубное воздействие всех недостатков человеческого существования, разве не замечал? Пожалуй, назовём то состояние, к которому ты всё ближе походишь, «отчаянием возможного». Мне кажется, отчаяние, которое рано или поздно переживает любой Эстетик, возникает, когда желания не совпадают с возможностями, ожидания не соответствуют реальности — отсюда и ирония, и грусть, уход от злободневности, обывательства (и даже насмешка над ним), поиски истины, единства и гармонии, которые начинают довлеть над тобою. Да-а-а, Эстетик — отчаявшийся человек. И через это переживание он (то есть ты) готовится перейти на этическую стадию существования. О, быть Этиком — своеобразное удовольствие, в литературе ему наиболее близок образ…
— Нет-нет-нет, господин Кьеркегор, забудем про этику, и про отчаяние, и про человеческое существование вообще — вы потом закончите свою теорию, продумаете типологию отчаяния, напишете, опубликуете, прославитесь, — короче, делайте потом, что хотите, но сейчас давайте поговорим про Эстетика. Какой он из себя?

Господин Кьеркегор нахмурился:
— Ну вот, опять ты уходишь от ответственности. Ладно, раз уж ты на второй стадии скоро очистишься через страдание, то я до поры до времени смирюсь с особенностями твоего поведения. Но почему тебе так интересен Эстетик?
— Потому что «Афоризмы эстетика»! Отличное готовое название для книги. Есть наброски, выдеру из дневника несколько отрывков, придумаю что-нибудь афористичное — получится интересный сборник! Читатели на одно только название будут слетаться как мухи на мёд, да-да, возможно, ожидая найти высказывания и умозаключения философского толка о красоте жизни, — но обнаруживая глубокомысленные замечания о тяготах бытия, полные иронии, и как Вы там говорили? И грусти, и ухода от реальности, и обывательства, и поисков истины…
— Ай, Сёрен, успокойся! Брось ты эти «Афоризмы», они даже ни в одной твоей библиографии упоминаться не будут. Это всё, конечно, интересно, но теория человеческого существования намного интереснее. Погружайся лучше в пучины отчаяния, чтобы я мог на основе твоего — и, разумеется, моего, короче говоря, нашего, — жизненного опыта сформулировать теорию, которая меня, то есть нас, прославит.

Сёрен не мог более противиться зрелому, опытному и мудрому себе из Зазеркалья и с таким напутствием снова смежил очи в своём кресле. Наутро сон был забыт — вместе с тетрадкой «Афоризмов», — и Сёрен, закончив перестановку, уже корпел над понятием иронии, обдумывая параллельно, является ли этика высшей стадией человеческого развития или есть что-то выше неё, какой-то четвёртый уровень…

Так мы и покинем эту светлую вихрастую голову, склонённую над книгами и конспектами, вооружающуюся знаниями, ведь ему предстоит поразить мир. (Хочется спросить, чем провинился мир? Но Кьеркегор и на этот вопрос уже дал ответ. Какой — ищите сами, книг у него в библиографии предостаточно). А позабытая им серая тетрадка во веки веков будет заканчиваться словами

"На кладбище Вустерского собора действительно есть могильный камень с латинской надписью "Miserrimus". В Дневниках же Кьеркегора мы читаем: "Где-то в Англии существует могильный камень, единственная надпись на котором гласит: "Несчастнейший". Я вполне могу себе представить, что кто-нибудь может прочесть её и подумать, что на самом деле никто здесь не похоронен, эпитафия же предназначена ему самому". (Из примечаний)

Что происходит в душе человека в состоянии бесконечно повторяющихся лобовых столкновений между "да" и "нет", между прямо противоположными чувствами, желаниями, устремлениями, не позволяя ему привязаться умом к определенному маршруту и цели, но тем паче заставляя метаться душу между "плюсквамферфектом" и "будущим совершённым" (по выражению самого автора)? Когда любое намерение остаётся неосуществлённым (то самое будущее которое не может осуществиться по определению, а значит уже заранее свершилось в этом принципиальной неосуществлённости), а неосуществлённость сменяется сожалением и неудовлетоврённостью - то самое прошлое, тот самый плюсквамперфект, обращаясь к которому извечно задаёшься одним и тем же вопросом - и всё как всегда, до бесконечности, бесконечно "повторяя себя самого"?

"Будущее уже пережито" . Это можно понять и так: перегорел, не осуществив.

"Он никак не может породить то, что собирался, хотя постоянно ощущает себя как роженица".

"Жизнь его не знает покоя и лишена всякого содержания".

Есть серьёзное подозрение, что эта небольшая речь обращена к воображаемой, а не реальной аудитории, названной по-гречески «Ευμπαρανεχρωνοτ», что значит "сотоварищам во смерти" (которые прежде всего не живут в настоящем, умерли для настоящего), хоть в подзаголовке и значится "Заключительное выступление на пятничном собрании". Могу быть не права, но слишком смелым шагом было бы выступить с такой речью для человека, который говорит:

"Пусть никакая тайная симпатия не разгадает твоей одинокой боли, пусть ничей взгляд не проникнет в твою далёкую печаль, пусть ничей слух не услышит твоего тайного вздоха." Который называет героя своей речи несчастнейшим внутри, но очень скрытным и создающим видимость благополучия снаружи.

Что это может быть как не исповедь, учитывая, что этот текст не расскажет вам, кто объективно несчастнейших из несчастных, но поведает о таком несчастье, которое, по мнению автора - самое худшее из несчастий, а только своё несчастье мы можем считать самым худшим. Кроме того, о нём нужно знать изнутри, чтобы передатьсостояние души такого человека.

Такого человека, как тут описан, называют непостоянным из-за раздираемых его на части противоположных чувств и устремлений, он испытывает постоянное душевное смятение и невозможность ни за что зацепиться и тем самым производит впечатление человека несерьёзного и легкомысленного, от чего чувствует настоятельную потребность доказывать окружающим, что он - достойный человек, и сам верит, что тем самым он заботится о других, а не о самом себе.

Чего больше в этом тексте - литературности, психологии, философии? Я бы характеризовала его как литературное произведение философского характера, заставляющее читателя задуматься о степени его несчастий, а главное - насколько мы сами их преувеличиваем. Таким образом от обратного, понять, что всё не так уж плохо. 

А может место на кладбище с эпитафией "Несчастнейший" не так-то просто занять?!

Никак не дойдут руки дочитать известный кьеркегоровский трактат "Или-или" полностью, а ведь пожалуй, для лучшего понимания "Дневника..." это было бы правильным выбором.

Как известно, роман-дневник только небольшая часть, входящая в сборник первой части, озаглавленная как "Часть первая - содержащая записки А.", того самого А., который в прологе и начинает роман, упоминая, как в столе своего друга Йоханнеса нашел разрозненные дневниковые записи и письма к некой Корделии. Здесь начинается завораживающая история искушения, превращенного в чистое искусство. Казалось бы, что тут особенного, пикап прекрасно процветает и в наше время, но тут то и есть колоссальная разница в подходе, когда обольщение это имеет настолько тонкий расчет, что жертва сама счастлива броситься охотнику в руки, хотя какое-то время назад и не могла бы себе такого представить. В словах Йоханнеса свозит уверенность, подкрепленная опытом, но судя по форме его дневника, обольщение Корделии лишь очередной уровень в его "шлифовке" искусства сооблазнения и носит экспериментальный характер. Правильнее будет сказать, что роман лишен свойственной беллетристике художественности, он выглядит как научные заметки при наблюдении и изучении подопытного. Йоханнес лишен привычного нам понимания романтичности и сентиментализма, чувства не захлестывают его, хотя он действительно влюблен в эту особу и жаждет обладать ею. На протяжении всего сюжета он сохраняет несколько циничный взгляд на вещи и не отступается от своей продуманной стратегии, единственно, чувствуется, каким спокойным, если не утомленным он становится ближе к финалу. Это можно объяснить, что все-таки была проделана не легкая работа, но я больше склоняюсь к версии, что Йоханнес несколько разочарован своей жертвой. Всё-таки Корделия следует в точности всему плану Йоханнеса, ни разу не отклоняясь от уготовленного его маршрута, становится предсказуемой и, соответственно, уже не такой интересной для искушенного охотника. Поэтому случай с Корделией представляет для Йоханнеса идеальное воплощение его теорий и стратегий, не лишенное реалистичности. Этот идеализм исполнения плана хоть и является одной самых завораживающих сторон романа, одновременно с этим, он и вызывает ощущение ирреальности происходящего из-за отсутствия в нем хотя бы мелких преград, которые были бы обязательно устроены жизненными обстоятельствами, которые предугадать невозможно. Но почему бы и нет, вдруг в этот раз планеты стали в ряд и всё случилось именно так, как и задумал наш стратег.
Йоханнес - адепт собственной философии, у него нет союзников на этом поприще и тем не менее, существование этих записок может быть доказательством, что Йоханнесу хотелось с кем-то разделить свою победу, так как записи были ориентированы на читателя.

Из выше сказанного Йоханнесом следует, что главное - не цель, а процесс. Он не удовлетворяет свои потребности, не ведет счет амурных побед, так как дело не в количестве, а в качестве. Для этого не подойдет любая девица, нужен специальный экземпляр, для остроты ощущений практически недоступный, но и этого мало, нужна девушка определенного духовного склада. Корделия соответствует всем требованиям Йоханнеса - она молода и неопытна, чтобы иметь возможность избежать расставленной ей ловушки, она обладает большим потенциалом к духовному росту и производит впечатление своим логическим мышлением и рассудительностью, а внутри она страстная особа, но ей еще не было случая открыть волю чувствам. И тут ведущую роль занимает тот процесс обольщения, раскрыть эту девушку, как ракушку и извлечь из нее ту себя, о которой она еще сама не догадывается. Йоханнес направляет, провоцирует, намекает и тем не менее, остается в тени, не подавляя своим влиянием жертву. В отношении Йоханнеса к Корделии проскакивают не только влюбленные, но и отеческие нотки, что не иначе как он представляется чуть ли не вдвое старше своей невесты.

Все это невероятно красиво в теории, и наверняка, весьма трагично на практике. И я сейчас не о разбитом сердце Корделии, сколько о жизни самого Йоханнеса. Ведь по истечению конечной ночи, когда жертва собственноручно приносит себя в дар своему сооблазнителю, игра заканчивается, и Йоханнес, хоть и любимый, остается одинок. Его путь лежит в поиске новых жертв, которые принесут новые ощущения, но надолго ли это? Йоханнес жесток, неоспоримо жесток, будто как Дориан Грей, будет молод и хорош собой всегда.
История Йоханнеса и Корделии во многом схожа с реальной историей, произошедшей между Сереном Кьеркегором и его невестой Региной, которая вполне и могла стать прообразом этого сюжета. За время ухаживаний, Кьеркегор также занимался духовным воспитанием своей невесты, часами мог рассказывать ей занимательные вещи, подбирал ей литературу для чтения, что, по его мнению, была ей необходима для правильного развития. Их помолвка была разорвана самим Кьеркегором, но Регина, уверенная в том, что была любима, не могла поверить в это. Расставшись с этой частью своей жизни, Кьеркегор глубоко переживал случившееся, и история Йоханнеса и Корделии хоть и несомненно не автобиографична, но вполне могла быть создана, как вариация на тему случившегося, фантазия, которая слишком красива, чтобы быть правдой.

На курсе философии в ВУЗе что-то говорили о Кьеркегоре, но не отложился в памяти. Гегель и Кант победили. Но сейчас хочется всё же познакомиться поближе. Тем более, как понимаю после прочтения, что-то у него позаимствовали Сартр и Бодрийяр. В целом ожидал какого-то жесткача вроде Критики чистого разума от нашего соотечественника или не совсем из Калининграда, но оказалось относительно лёгкой прогулкой. Видимо за жесткачом надо идти в толстяки без аудиоверсий. Первое знакомство стало позитивным и юмористичным.

Это сборник разных сочинений. Как правильно указано в аннотации, в содержании4 разных книги.

"Афоризмы эстетика" представляет собой сборник "пацанских цитат" из ВК или американской запрещёнки. В принципе в цитатах. наверное есть. Не стал заполнять. Здесь у книги более 227 цитат, так что не стал плодить то, что есть. Цитировать люблю больше редкости.

Несчастнейший напомнил современных коучей, которые учат как быть счастливым, хотя тут он ничего не обещает. Кьеркегор - коуч на минималках. Благо, его книга в бумаге не будет стоить от 30000 рублей.

Дневник обольстителя. Эта часть понравилась больше всего. Как привлечь женщин, как выбирать, немного о женских манипуляциях, о разуме. Наверное, может немного показаться шовинистическим стэндапом, но, если посмотреть на выступления Зои Яровициной, то тоже шовинизм, но фемский. В любом случае чернухи не распространяет. До мужского движения не дотягивает. Он рассуждал о девичьей невинности и чистоте, которая (после свадьбы, соития или иной формы) теряется, что по сути остаётся только в сознании как некий идеал. Так можно дойти и до "потребительской стоимости", но он не материалист - всё нормально.

Гармоническое развитие в человеческой личности эстетических и этических начал. Здесь автор задаёт две категории, функционирующие с точки зрения формальной логики по закону исключённого третьего в метафизической плоскости и даёт между ними выбор: или- или. Диалектику он тут отрицает. Он рассуждает о стоящем перед каждым человеком выбор между эстетикой и этикой. Если выбирашь эстектику, то лишаешь себя этики и морали, и наоборот. После выбора "или - или" теряешь свободу. Далее философствования о выборе между двумя началами.

Если взглянуть в целом на его учение, то диалектику по ходу он тут отрицает или как минимум не особо приветствует, опять же при любом выборе сам же даёт парадокс, который бы решила диалектическая логика примени он её. Но главный акцент в его учении в личном выборе человека. Бога он не забывает, но я бы не назвал его объективным идеалистом в чистом виде: субъективного идеализма достаточно.

Также такое ощущение, что он повлиял не только на Сартра, Бодрийяра  других экзистенциалистов, но и на того же Ницше. Стать сверхчеловеком - не тот ли это самый выбор между этикой и эстетикой? Сдаётся мне, что Кьеркегор также был одним из тех кто отразил формирующие в обществе сдвиги к индивидуализму.

В любом случае чтение/прослушка были увлекательными. Специально растянул удовольствие. После хорошего начала можно перейти и к жесткачу.

Как-то тяжело мне дался этот объемистый кирпич, весом в 822 страницы. Очень хорошее издание, с подстрочными комментариями и вставками из дневников, черновыми набросками. Это с одной стороны обогащает процесс чтения, но с другой стороны отягощает, поскольку такое количество подробностей, при таком плотном тексте, может пойти во вред. Официально Кьеркегор выстраивает триаду – эстетическое, этическое, религиозное, ну и соответственно, эстетический индивид, сюда относится тот самый «Дневник соблазнителя», который часто издают отельной книгой, этический, и мистический (религиозный). Но по сути «Или – Или» это чистое графоманство «Я конечно не писатель», - почти на каждой странице говорит Альтер-эго Кьеркегора, но писать, очень хочется, и в этом процессе автор уподобляется Маркизу Де Саду в трактовке Филиппа Кауфмана. Если нет чернил и бумаги, то буду писать на стенах фекалиями. В «Или-Или» еще нет экстатического напряжения «Страха и трепета» или «Болезни к смерти», поскольку речь в основном об эстетике и этике, зато есть чувственность, эротичность. А еще в «Или – Или» удивительно ясно просматривается сам Кьеркегор, возможно потому, что тема брака, в это время, является ключевой как для произведения, так и для автора. Смешно, но современный развод частично снимает, проблему экзистенциального отчаянья, и делает немного смешной саму личную драму Кьеркегора. Само построение текста пленяет и завораживает, все эти повторения, любимый прием Кьеркегора – тавтология, бесконечные экивоки в сторону адресата, условности в виде дневников, бумаг найденных в тайном ящике секретера, псевдонимов с многозначным означающим, словом не книга, а самое настоящее приключение. Правда, не всякий читатель сможет в нем выжить.

На белом свете чуда нет,
Есть только ожиданье чуда.
На том и держится поэт,
Что эта жажда ниоткуда.

(Отрывок из стихотворения Арсения Тарковского).

Прежде всего, честно признаюсь, что про Серена Кьеркегора я знаю крайне мало, но боюсь, что намного больше, чем 90% тех, кто вдруг решит прочитать эту рецензию (если такие люди вообще найдутся), потому как мало его у нас (и не только у нас) читают. Знакома я у Кьеркегора только со «Страхом и трепетом» (читала давно и поняла по-своему, как у меня обычно и бывает), «Дневником обольстителя» (тут, боюсь, что поняла даже больше, чем хотел бы сам Кьеркегор), некоторыми афоризмами и кое-что читала о его жизни. Это вовсе не предмет моей гордости (то, что я хоть что-то знаю о Кьеркегоре), а скорее - предмет печали. Почему? Да потому что моё почти мистическое увлечение странными, депрессивными, неординарными и чем-то пугающими гениями - это уже какая-то устойчивая тенденция. Ну да ладно.

Кьеркегора принято считать основоположником учения экзистенциализма, хотя этот человек был настолько сложной, многогранной и своеобразной натурой, что его самого и его идеи трудно уместить в какие-либо рамки. Сложнейшие отношения с отцом, непростая судьба и типичный для гения характер (со странностями, как принято говорить)- все это делает Кьеркегора личностью весьма интересной для изучения.

«Наш» датский философ-богослов родился в один год с Вагнером (в 1813), что является любопытным совпадением и, наравне с Андерсеном, прославился в своей родной стране чрезвычайно, так что по сей день является предметом особой гордости датчан. Кстати сказать, с Андерсеном Кьеркегора связывает не только родина и гениальность, но и куча странностей поведения и мировосприятия. В этом плане оба вышеупомянутые датчанина схожи с еще более известным всем на свете Ницше, которого (как и Кьеркегора) многие считают вечным девственником, чуть ли не импотентом (что и сыграло большое значение в формировании их «странностей»), который, не смотря на все это, все же сумел как-то раз побывать в публичном доме и заразиться там сифилисом. В эту же, своего рода, категорию гениальных чудаков-девственников попадает и Ньютон. Я это к чему - параллели выстраиваются милейшие и в этом определенно что-то есть. Далась гениям эта ваша обычная и нормальная жизнь, плевать они хотели, судя по всему, что мы о них знаем или типа знаем (из источников, базирующихся на слухах и легендах).

Влияние Кьеркегора можно проследить в трудах многих известных философов и не только - от Фрейда и Юнга до Сартра. А основе его философского мировоззрения лежит проблема выбора, та самая фундаментальная проблема экзистенциализма. Созвучия у Кьеркегора есть и с Достоевским, и с Кафкой, и с вышеупомянутым Ницше- все одни и те же дорожки.

Так что же "наш" великий философ такого сделал? Промотал наследство своего отца (которого, кстати, всю жизнь ненавидел), отказал в браке достойной девушке, вел экстравагантный и провокационный образ жизни, не завел семьи и детей, поставил под сомнение христианство и написал несколько удивительно мощных трудов. Проблематика выбора, страха и его необычайно высокой значимости в жизни человека, хаос и отчаяние жизни- всё это Кьеркегор и он же- предтеча трудов многочисленных философов, которые придут после него. Кто такой Кьеркегор? Он в немалой степени отец всех нас, т.е странных, чокнутых интровертов, а не "всех нас" в смысле "всех людей вообще" (тут сильно важно не путать).

Трагичного в жизни этого абсолютного интроверта была немало. Взять хоть его любовь к красавице Регине Ольсен, которую философ пронес через всю жизнь, но которая увенчалась ничем, так как Кьеркегор спустя год после помолвки сам отказался от брака, мотивируя это тем, что так просто будет лучше для них обоих. История его любви, кстати, любопытно отозвалась в «Дневнике обольстителя» только подтвердив мое изначальное мнение о том, что книга эта не о соблазнении девушки, а об ее создании и воспитании (рецензия). Были у философа и классические тяжелое детство с отцом-садистом и трудная юность типичного ботаника, странного чудака, вечно непонятого и осмеянного. Да много чего было. Но он вовсе не был неудачником. Скорее, напротив. Хорошее наследство, привлекательная внешность, красавица-невеста, положение в обществе, гениальные мозги, в конце концов… А он боялся. Чего, чего он так боялся? И тут уж начинается чистая психология, которая проникновенным и до дрожи металлическим эхом отзывается в философских трудах этого гения, который (будучи бездетным) оставил миру такое мощное наследие, что имя его будет если не звучать, то отзываться (то там, то тут) еще долгие столетия.

P.S. Серен Кьеркегор был очень похож на Алексея Нилыча Кириллова из "Бесов" Достоевского и именно сутью его философии- все тот же страх, все тот же трепет и осознание того, что есть бог на самом деле и как он связан со страхом и трепетом.

Прекрасная книга, которая лично мне помогла немного отвлечься от своих проблем, подумать, поразмышлять об эстетике и этике.
Я не со всеми моментами согласна с автором, но для меня это было удовольствие читать, смаковать каждый кусочек данной книги, просто жить этими мыслями, и при этом, успевать проанализировать все, что хочет передать автор.
Загадано, поэтично, смело.
С каждой новой страницей я просто зачитывалась, уходила в мысли автора, будто была в его голове и жила его жизнью.
Отчаяния здесь было довольно много, но, тем не менее, видимо книга попала в мое настроение и состояние души.
Рекомендую к прочтению!
Но читать лучше не залпом, а понемногу, зачитываясь вечерами по несколько страничек, для душевного равновесия.