Птица и меч

Ты велел мне впустить тебя, Тирас. Умолял об этом. И я впустила. Открыла свои двери нараспашку. А ты... остался на пороге.

Человек может стать чудовищем. Но чудовище никогда не станет человеком.

Ты не должна была полюбить меня, Ларк. Я не дал к этому ни единого повода. И я не должен был полюбить тебя. Но полюбил. И это ужасно.

— Тирас! — закричала я. — Тирас, твой город горит!
— Зови его, Ларк Корвинская. Зови своего короля-орла. Зови моего сына, дабы он узрел возвращение отца.

Скрой свои слова, родная, будь отныне как немая. Не карай и не спасай, часа правды ожидай. Дар твой будет запечатан, за семью замками спрятан. Не ищи к нему ключи — выживай, учись, молчи.

Власть – кратчайший путь к смерти.

Я зачарованно следила, как одна буква превращается в две, три, четыре — целых семь! У Буджуни было роскошное имя.

Птица не может удержать меч, моя королева. А очень скоро от меня не останется ничего, кроме птицы.

Тому, кто беспощаднее всех, обычно есть что скрывать.

А поскольку целоваться я не умела, то ответила со всем пылом каменной стены.

Каждая девочка хочет быть королевой. Я могу быть львом, змеёй, птицей, даже драконом. Почему не королевой?

Слова могут быть ужасны, когда истина нежеланна.

Этому миру нет дела до наших желаний!

Птица не может удержать меч.

Я не смела поднять на него глаза. Не смела взглянуть на отца. Не смела даже носа высунуть из своей снежной крепости, хотя мое сердце отчаянно колотилось, а по венам, грозя растопить остатки самообладания, текла обжигающая лава.

Кель мечтает оказаться в постели прекрасного посла и сам презирает себя за это. Король закашлялся и схватился за пустой кубок. Я опустила глаза, залившись краской. Господи, неужели я подумала это вслух? Впрочем, вырвавшаяся у меня ремарка достигла своей цели: Тирас прекратил пялиться на гостью, отставил бесполезный кубок и незаметно, но от всей души ущипнул меня под столом.

Я заставляла платья кружиться по комнате, словно безголовых призраков на королевском балу. Одним взглядом поднимала и опускала мебель. Велела замку открыться и несколько минут простояла в коридоре, не зная, что делать и куда идти – теперь, когда я могла с легкостью сбежать. Я была свободна. Могущественна. И до смерти напугана.

Его дыхание опаляло мое лицо. Мне было уже некуда отстраниться. Он был повсюду, заполняя собой и мысли, и окружающее пространство, словно ангел возмездия, явившийся по мою душу. Я с трудом подавила приступ паники, которая поднималась во мне, как волна, и прижала руки к груди. За ребрами так ныло, что я едва могла дышать. Сердце отчаянно колотилось, я будто вдыхала стеклянное крошево.