Числа

— Эта тема, — продолжала Мюс, — столкновение двух исконных начал русской души. Одно из них — доброе, лоховатое, глуповатое, даже придурковатое, словом, юродивое. Другое начало — наоборот, могучее, яростное и безжалостно-непобедимое. Сливаясь в символическом браке, они взаимно оплодотворяют друг друга и придают русской душе её неиссякаемую силу и глубину.

"Но пораженье от победы ты сам не должен отличать", - говорил Пастернак.
Степа со школы уважал Пастернака, зная, как трудно среди отечественных заложников вечности у времени в плену найти таких, которые не страдали бы стокгольмским синдромом в острой гнойной форме. Но все равно завет классика не грел.

Весь стыд, доступный ему по этому поводу, был пережит еще в поезде.

Он был такой же, как на фотографии, - похожий на хитрого хомячка, знавшего что-то такое, что делало его главнее не только лисы, волка и медведя, но и голого Березовского с калькулятором в руке.

— Ну как на такого парня злиться. Правильно сказал русский классик, «быть можно дельным человеком, ни разу срока не мотав».
— Там не так, - сказал майор связи. - Там кончается «ни разу зону не топтав».

Где полностью отсутствует терпимость к чужому образу? Конечно же в пидорашке!

Всё вокруг меняется каждый миг, и в каждый момент мир представляет собой сумму иных обстоятельств, чем секундой до или после.

Freedom's just another word for nothing left to lose

Степа уважал психоанализ, считая его чем-то вроде рыночной экономики души.

«Человек рожден для счастья, как птица для полета! Чикен Макнаггетс»

Он не ждал от избранницы, что она будет высокоточной секс-бомбой или бывшей шпагоглотательницей, перековавшей мечи на орал.

Сейчас ведь что квартиру обставить, что душу – со всем помогут, был бы лавандос… Так, секундочку… Но ведь душа – это вроде ты и есть? Для кого же ее тогда обставляют, раз становишься просто табуреткой? Наверно, для того, кто на табуретке сидит. А кто это? Зюзя говорит, кто-то невидимый, но с очень тяжелой жопой.

Меняя какую-то одну привычку, человек часто не осознает, что расстается с привычным укладом жизни.

Степа знал, что древним богам приносили в жертву быков, сжигая их на костре. Несколько недель он всерьёз обдумывал ритуальный поджег одного из коровников в совхозе...

Временами, когда он чувствовал, что скоро не сможет, так сказать, удержать чашу наслаждения, не расплескав её, Стёпа проделывал одно странное действие.

Некоторые из них были моделями, то есть стояли в иерархии ступенью выше, поскольку, как язвительно говорил Степа, торговали не только телом, а еще и сделанными с него фотографиями. Были и профессионалки самого высокого ранга - актрисы, которые специализировались на фотографиях подразумеваемой души.

Отношение Стёпы к религии определили впечатавшиеся в память буквы «ХЗ», которые он ребёнком увидел в церкви во время Пасхи (на церковной стене должно было гореть «ХВ», но одна стойка ламп не работала). Дело, однако, было не в сходстве этого сокращения с эмблемой воинствующего агностицизма.

Солнечное число может быть любым. И лунное тоже. Дело не в числах, а совсем в другом.