Цитаты из книги Красный кардинал

Тут то же правило, что и раньше: прежде, чем допрашивать свидетеля, узнай о нем побольше, чтобы сразу заметить, где и как он врет.

Нас формируют все воспоминания, которые мы обретаем. Даже чужие.

Злость — это не всегда плохо. Она разрушительна, когда отравляет мирную жизнь. Но когда все оборачивается против тебя, злость дает силы и остроту мышления.

Близкие порой наделены привилегией причинять нам самую большую боль, даже если они этого не понимают

хранилищем его темной памяти была бездонная яма, закрытая железной решеткой. В яме жили чудовища, тянувшиеся к потерянной свободе.

Одежда — это больше, чем способ прикрыть наготу. Это барьер между телом и окружающим миром. Это доказательство, что ты — человек, а не животное, и у тебя есть право на отсутствие стыда. Теперь же их превратили в запуганное стадо, и их страх переплетался, увеличиваясь до колоссальных размеров. В какой-то момент Александре показалось, что она дышит страхом, что он сырой и густой, как водная взвесь.

Октябрь в этом году был похож на красивую, но очень печальную девушку. Его наряд был прекрасен, однако завораживающее переплетение жёлтых, красных и оранжевых листьев прятала за собой полупрозрачная серая шаль дождей.

Близкие порой наделены привилегией причинять нам самую большую боль, даже если они этого не понимают.

Предел способностей выявляется страданием — и желанием жить.

Ее тело – уже не храм для души, а игрушка для чужих утех. Ее имя забыто, ее прошлое растоптано

Такие же глаза, как у него. Глаза, которых наверняка не было у девушки, которую он нарек ее именем и похоронил в ее могиле.

ее собственная душа сейчас проломит ей грудную клетку и маленькой красной птичкой улетит куда-то, где

Он хочет сломать ее – как ломал уже, вероятно, не одну девушку. Он будет воздействовать на нее болью и унижением, сомнением и оскорблениями

Красный кардинал не терпит неволю. Но на свободе он выживать умеет…

Предел способностей выявляется страданием - и желанием жить.

Когда муж и жена разводятся, они больше не «одна сатана», даже если штамп в паспорт еще не проставлен.

Ты не первая женщина, которая корчит из себя гордую воительницу. И последней ты тоже вряд ли будешь. Я уже объезжал таких диких лошадок! Вот что я тебе скажу… Вы ломаетесь дольше, чем простые дырки, быстро признающие свое предназначение. Но уж если вы ломаетесь, вы разлетаетесь в клочья.

Погибшая лежала на земле между ними. Выражение, застывшее на ее лице, казалось растерянным, словно ее оскорбляла та бесцеремонность, с которой теперь относились к ее останкам. Как будто она потеряла всякое значение, когда перестала быть живой!

Но он не смог… Почему не смог — это уже не важно. В конечном счете имеет значение только то, что ты сделал или не сделал. Оправдания никому не нужны.