Важенка. Портрет самозванки

— Не знаю, зачем все это вам говорю, — грустно ответил тот. — Ведь не научиться со слов. Вот вам, молодой человек, разумеется, кажется, что надо иметь специальное мужество, чтобы не жить, как средний человек. Обывательски не жить. Что надо куда-то стремиться, лететь, разоблачать, поступки совершать. Такая романтическая чушь со школы за вами. Так вас там научили, так запомнили вы из умных книг. А вот я к концу жизни додумался, что нет. Особенную отвагу надо иметь, чтобы просто и спокойно жить как все. Без кривлянья, не театральничать, не менять личины. Не сойти с ума, не сожрать себя за то, что не стал, кем мнилось. Просто жить, если угодно, навстречу своей смерти, — старик коротко посмотрел на Важенку, невольно воскликнувшую при этих словах. — Да, да. И так каждый день. Вот доблесть или своего рода свобода. Вот о чем были те умные книги. Именно об этом…

Берем от веры самое легкое, звонкое – молитву, образок, крестик золотой, церковь на взгорочке, а вот не грешить… Это же трудно, да что говорить, невозможно. Языком чтим, не сердцем. Уверенно лжем, бездумно. Крадем, может, первый раз только, в юности, задрожим от ужаса содеянного – но потом, оглядевшись, понимаем, что все в порядке, никто ничего. С притворной горечью усмехаемся потом на вопросы детей: мир так устроен, все грешат. При этом веруем, думаем, что веруем! Не замечаем этой несуразицы. И только страх наказания может остановить. Закон - не совесть. В редкие минуты прозрения содрогаемся, плачем, но потом опять грешим. Авось проскочим, не заметит он, и вроде его же и нет.