Пищеблок

Правила только мешают побеждать.

Кто не рискует,тот не пьет валидол.

Но поророка была не здесь, а на другой стороне земного шара. Там даже астрономия работала иначе: созвездия не вращались, подобно огромным иероглифам на огромном диске, а восходили и заходили, как луна и солнце. И вместе с Водолеем и Орионом там сияли Змееносец и Единорог.

Там, на стадионе, происходило какое-то чудо, когда исчезли соперничество, зависть и злые помыслы, когда всех людей охватило ощущение родства по планете, и сердца смягчила печаль о скоротечности века, когда вдруг стало пронзительно ясно, что мир прекрасен, а жить надо без раздоров.

Работать не хотелось, а бездельничать было скучно.

Дружба – это когда тебе интересно с твоим другом, когда вы похожи. А команда – когда все разные, но вместе делают одно дело, которое нужно всем, и это дело не сделать в одиночку.

Валерка терпеть не мог этого кривлянья. Какого фига они так задушевно прощаются? Никто же не сдохнет ночью! И они тут друг другу не родня! Валерка даже с мамой и бабушкой перед отъездом в лагерь так пылко не обнимался и к маленькой сестрёнке не проявлял такой нежности!

Девочки догадывались, что Валерка врёт, но проще было поверить. На этом и строилась жизнь в пионерлагере.

Общество так устроено, что вампира не убить.

Вампирам надо прятаться от людей, и лучший способ спрятаться – не привлекать ничьего внимания: стать как все, стать никем, не выделяться, подчиняться общепринятому порядку.

– Днём они становятся идеальными гражданами, а ночью пьют кровь!

Современная наука отрицала то, что ему было интересно, – снежного человека, лох-несское чудовище, брокенских призраков, летающие тарелки. Современная наука законопатит вампира в психушку, вот и всё лечение.

– А герой – только тот, кто со штыком в атаку? – с вызовом спросила она. – А если человек всю жизнь вкалывал, как ишак?

Всю жизнь вкалывать – безусловно, достойно уважения. Но прожить жизнь ишаком… Нет, Игорь такого не хотел.

– Ради общей победы, Валер, нужно отказываться от своих интересов, – печально изрёк Игорь. – Это трудно. Но ты должен.

Анастасийка сама не понимала, в чём красота песни. Ей лишь бы голос звучал. А смысл мимо просвистел.

Жанка и Лёлик изображали обезьянок на тропическом острове. Они сияли дерзкими улыбками, изгибались и приседали, по-лягушачьи растопыривая руки и колени, – в общем, кривлялись, как маленькие девочки. Игорь на себе ощутил обольстительность этого якобы детски невинного, но совершенно непристойного
танца.

Прекрати строить из себя донжуана и ловкача. Ты не такой. В глубине души ты хороший человек.

В душе Валерки нежеланная благодарность смешалась с устоявшейся ненавистью, и убеждения качнулись, как на ходулях.