Большая собачья книга

Гав! Я умею думать – и это самое главное.

Всё человечество Каштанка делила на две очень неравные части: на хозяев и на заказчиков; между теми и другими была существенная разница: первые имели право бить её, а вторых она сама имела право хватать за икры.

А суп... Таким супом в бистро тарелки моют!

"Факир - это человек, который сам себя режет, а ему даже приятно, и кровь не идёт. Он себя, должно быть, замораживает перед представлением."

Или чтоб у каждой собаки в апреле на кончике хвоста бутон распустился?..

И опять, какая она мне такая барыня? Тебе, может быть, барыня, а мне двоюродное наплевать.

Каштанка разлеглась на матрасике и закрыла глаза; с улицы послышался лай, и она хотела ответить на него, но вдруг неожиданно ею овладела грусть.

Это же бессовестно — все для людей: и газеты, и скачки, и карты. И ничего для собак.

Фёдор Тимофеич в ожидании, когда его заставят делать глупости, стоял и равнодушно поглядывал по сторонам. Плясал он вяло, небрежно, угрюмо, и видно было по его движениям, по хвосту и по усам, что он глубоко презирал и толпу, и яркий свет, и хозяина, и себя...

Если бы она была человеком, то, наверное, подумала бы:
«Нет, так жить невозможно! Нужно застрелиться!»