В Козе все рано или поздно проходили тюрьму. Будь ты такой маленький, что можешь просочиться в трещину в тротуаре, или будь ты ракетой, что проходит звуковой барьер, все едино. Когда общество обрушит тебе на голову молот правосудия, деваться будет некуда.

Вы сказали, какую-то грязь счищать труднее другой. Ну, такая у меня работа, офицер. Я, видите ли, горничная. Работаю с грязью. Гоняю грязь день-деньской. Грязь меня не любит. Каждый раз, когда я избавляю от нее мир, то делаю его для кого-то чуточку лучше. В каком-то смысле у нас с вами одна работа. Мы убираем грязь. Подчищаем за людьми. Собираем чужой мусор.

Пиджак считался ходячим гением, живой катастрофой, увальнем, медицинским чудом и величайшим бейсбольным судьей в истории Коз-Хаусес — а также тренером и основателем бейсбольной команды для мальчиков «Олл-Коз». Обитателям Коз-Хаусес посчастливилось иметь его в качестве соседа — он был тем, к кому обратишься, если у кота прилипнет какашка к заднице.

Или сестру Бам-Бам, которая каждое утро перед работой задерживалась у черного Иисуса, нарисованного на задней стене церкви, чтобы помолиться вслух за погибель своего бывшего супруга, да подпалит Господь его яйца и да скворчат они на раскаленной сковороде, как два расплющенных картофельных блинчика.

Если любишь человека, его слова должны быть для тебя так важны, что будешь слушать внимательно.

«Не-е-е-е торопимся», — думал он счастливо, сжимая бутылку.

Тому, кто доверяет сам, можно доверять.

Тому, кто не доверяет сам, доверять нельзя.

Пиджак был родом из деревни и его ничто не могло отвадить от богоугодного дела. То же самое, если у приглашенного священника диабет и сам он весом под двести кило, но при этом на церковной трапезе обожрался свиным шпиком и куриными бедрышками и прихожанам нужен тот, кому хватит сил поднять с толчка тушу величиной с фуру и перетащить в автобус, следующий до Бронкса, чтобы уже можно было закрыть треклятую церковь и разойтись по домам.

Чтоб делать богоугодное дело, Пиджачок, необязательно простаивать в церкви все воскресенья напролет.

Когда семьдесят один год назад он издал свой первый крик в Поссум-Пойнте, штат Южная Каролина, повитуха в ужасе наблюдала, как в открытое окно влетела птица и пропорхала над головкой младенца, а потом снова вылетела: дурной знак. Повитуха объявила: «Вырастет идиотом», — передала ребенка матери и скрылась — перебралась в Вашингтон, где вышла замуж за сантехника и больше никогда не принимала роды.

В его мире, где во вредные условия труда входило трупное окоченение, всегда лучше прикинуться, что ты не в курсе, даже если в курсе.

Все, что ты есть, все, чем ты будешь в этом жестоком мире, зависит от твоего слова.