Ковен заблудших ведьм

А ты можешь заткнуться, – фыркнула она, выдергивая шнурок из руки Диего. – Только давай без розовых соплей, а то я передумаю. Я ошарашенно следила за тем, как она связывает им наши ладони, лежащие друг на друге. Тронутая до глубины души, я едва сдержалась, чтобы не задушить ее в порыве нежности – своего нового друга и члена семьи, которым она в этот раз добровольно согласилась стать. Следом за ней встрепенулись Морган и Диего: оба просунули свои руки под шнурок. Четверо ведьм, связанные им точно так же, как и ковенантом. – Ты знаешь, кто ты есть, – сказала я Морган, остановив ее. – Эхоидун не вступает в ковен – она создает свой… – В таком случае я не хочу быть Эхоидун, – заявила Морган без тени сомнений, и ее пальцы сплелись с пальцами Диего, улыбнувшегося уголком губ. – Я хочу быть ведьмой ковена Шамплейн. С этого вздоха и до последнего. Мы переглянулись и, стиснув руки друг друга, почувствовали трепет магии, соединяющей нас. Все трое произнесли: – Supremi venefica Audrey Defoe. Аллилуйя, сестра!

Виктория ведь говорила, что стихии – это эмоции? Вода – печаль, огонь – ярость, земля – покой, воздух – веселье... Но говорила ли она, что остальные дары тоже олицетворяют чувства? Они глубже, они темнее, но они та тропа через заросли нелюдимого леса, которой нужно пройти. Метаморфоз – это страх, психокинез – уверенность, прорицание – любопытство, исцеление – сочувствие... А скорбь, Одри, – это эмоция некромантии. Без нее ты никогда не сможешь призывать мертвых, ведь они находят дорогу в наш мир именно по запаху нашей скорби.