– Ты всегда одна из многих, – жестоко рассмеялась в ответ Анна. – Нас немало, девушек из семейства Говард, прекрасно воспитаны, всему научены, хорошенькие, молоденькие, способные рожать. Можно бросать на стол по одной, как кости, пока кому-то не повезет. И ничего особенного не случится, бери одну за другой, а потом отбрасывай за ненадобностью. Всегда найдется наготове следующая, еще одна шлюшка из выводка. Ты еще не родилась, а уже была одной из многих. Не прилепится он к тебе – отправишься обратно к Уильяму, а они найдут еще одну ему в искушение, и представление начнется с самого начала. Они ничего не теряют.

На королевский двор напала ужасная болезнь — горячка. Два десятка былых танцоров теперь не покидали спален. Одна девушка уже умерла, служанка Анны еле дышала в комнате, полной других слуг. Я дожидалась прихода врача, который должен был принести Анне лекарства. Мне доставили записку от Уильяма, он просил к нему не приходить, а принять ванну, добавив туда сок алое, потому что он уже заразился горячкой и только молит Бога, чтобы болезнь не перекинулась на меня.
Я подошла к его спальне, поговорила с ним через дверь. Пергаментно-желтое лицо — точь-в-точь как у Анны, куча одеял навалена, а все равно трясет от озноба.
— Не входи, — приказал он. — Не подходи ко мне.
— За тобой кто-нибудь ухаживает?
— Да, я приказал заложить повозку, поеду в Норфолк, хочу быть дома.
— Подожди пару дней, пока тебе полегчает.
Он взглянул на меня, лицо искажено болью.
— Моя маленькая женушка-глупышка, чего уж тут ждать. Не забудь про детей в Гевере.
— Конечно не забуду. — Я все не понимала, о чем это он.
— Думаешь, мы с тобой уже сделали еще одного?
— Пока не знаю.
Уильям закрыл на мгновенье глаза, как если бы собирался загадать желание.
— Все, что ни случится, — в руках Божьих. Но мне бы ужасно хотелось заделать тебе одного настоящего Кэри.
— У нас для этого еще будет куча времени. Когда ты поправишься.
Он слегка улыбнулся.
— Я об этом подумаю, моя маленькая женушка. — В голосе нежность, а зубы выбивают дробь. — Если меня долго не будет при дворе, ты уж позаботься о себе и о наших детях.
— Конечно, но ты возвращайся поскорее, сразу же как полегчает.
— Как почувствую получше, тут же назад, — пообещал он. — А ты поезжай в Гевер к детям.
— Не знаю, отпустят ли они меня отсюда.
— Отправляйся сегодня же, — посоветовал он. — Будет много шуму, как только узнают про эпидемию горячки. Здесь ни к чему оставаться, любовь моя. Город — нехорошее место. Генрих умчится словно заяц, помяни мои слова. Тебя никто еще неделю не хватится, а с детьми в деревне ты окажешься в безопасности. Отыщи Георга, пусть он тебя отвезет. Иди, иди прямо сейчас.
Я колебалась, похоже, надо делать, что он велит.
— Мария, если бы это оказались мои последние слова, я бы и то не был серьезнее. Поезжай в Гевер, занимайся детьми, покуда тут, при дворе, все больны. Нехорошо, если такие малютки потеряют одновременно и отца и мать.
— О чем ты говоришь? Ты же не умрешь?
Он выдавил из себя улыбку.
— Конечно нет. Но мне будет спокойнее ехать домой, если я буду знать, что ты в безопасности. Найди Георга, скажи — я приказал тебе отправляться в Гевер и велел ему тебя сопровождать.
Я сделала полшага в комнату.
— Не подходи! — закричал он. — И уезжай немедленно.
Какой грубый тон! Я повернулась и раздраженно вышла из комнаты. С легким стуком закрыла за собой дверь, чтобы показать ему — я обиделась.
Больше я в живых его не видела.