Ночь вне закона

<...> он хочет получить ответ, насколько испорчен мир, который он сам так презирает.

Иногда затишье перед бурей опасно. Оно влияет на концентрацию.

Мозг – обманщик. Возможно, самый лучший и убедительный на свете.
Но наверняка и самый нетерпеливый.

Жизнь нельзя спланировать,...Она идет своим чередом, а мы наблюдаем.

Вот мой вопрос: представь, что ты мог бы безнаказанно убить человека, кого бы ты выбрал?

То, что Бен не подумал об этом укрытии намного раньше, подтверждает, насколько безнадежно он потерял веру в добро.

— Извини, приятель. Мы уже нашли тебе замену.

«Замену».

Через четыре минуты Бен сидел на скамейке недалеко от входа в отель, наблюдал за маневрированием туристического автобуса на близлежащей стоянке и думал, что это была бы неплохая надпись для его надгробного камня:

«Здесь лежит Беньямин Рюман.

Ему было всего тридцать девять лет.

Но не переживайте.

Мы уже нашли ему замену».

— Останови Ночь вне закона, — сказала она и скривила рот, потрогав место на виске, куда попал кулак Бена. — Пожалуйста, заверши ее. Сегодня и навсегда. Ты единственный, кто это может.

«Очень важно: правила Ночи вне закона гласят, что объявленный вне закона может быть уничтожен любым гражданином Федеративной Республики Германия».

«AchtNacht, Ночь вне закона, — так называется веб-страница, которая вот уже год гуляет по социальным сетям и воспринимается многими как плохая шутка».

Никогда массы не жаждали истины. Они отворачиваются от фактов, которые им не нравятся, и предпочитают возводить на пьедестал заблуждение, если оно способно их обольстить. Тот, кто умеет ввести массы в заблуждение, легко становится их господином, кто пытается просветить — их жертвой.
Гюстав Лебон (1841–1931), французский врач и основатель психологии масс.

Мэрилин Мэнсон. Мы убиваем чужаков
Когда группа людей травит кого-то в Интернете, они не понимают серьезности своих действий. Каждый участвует в этом, потому что все участвуют.
Херберт Шайтхауер, профессор психологии,
Свободный университет Берлина.
«Травля в Ютьюбе. Место для анонимной ненависти» в Süddeutsche Zeitung, 14.12.2013

— Я не такой, как ты.
— И в чем же отличие? — спросила она.
Кроме честности, теплоты и сердца?
— Мне не хочется умирать, — ответил он и повесил трубку.
И после этого больше не объявлялся.

Иногда она желала себе платье принцессы или кукольный дом. Но в основном хотела сладостей, потому что маленькие заказы — это она быстро смекнула — фея иногда исполняла. На большие маминых угрызений совести не хватало.
Если бы мама подошла сейчас к ее больничной кровати в закрытой палате отделения номер 17, поцеловала в нос и спросила, что ей хочется попросить у феи сна, то она, как утопающая, вцепилась бы в мамину спасительную руку и крикнула:
— Я хочу вернуть все назад!

– Я Беньямин Рюман, – еще раз повторил Бен. В горле у него уже пересохло от крика. – Я объявлен вне закона. За мой труп предлагают десять миллионов евро.

Только смерть обнуляет счет

Мартин знал слишком много, чтобы уметь абстрагироваться. И пережил слишком много, чтобы вести бессмысленную борьбу.