Петербургские повести

Грешки грешкам рознь.

Хоть три года скачи, ни до какого государства не доедешь.

Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. К нам едет ревизор.

Он говорит, что в детстве мамка его ушибла и с тех пор от него пахнет немного водкой.

Что это за скверный город! Только где-нибудь поставь какой-нибудь памятник или просто забор - чёрт их знает, откудова и нанесут всякой дряни!

Я раз слушал его: ну, покамест говорил об ассириянах и вавилонянах - ещё ничего, а как добрался до Александра Македонского, то я не могу вам сказать, что с ним сделалось. Я думал, что пожар, ей-богу! Сбежал с кафедры и что силы есть хвать стулом об пол. Оно конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать? От этого убыток казне.

Оно чем больше ломки, тем больше означает деятельность градоправителя.

Увидевши смиренный вид Акакия Акакиевича и его старенький вицмундир, он оборотился к нему вдруг и сказал: «Что вам угодно?» – голосом отрывистым и твердым, которому нарочно учился заране у себя в комнате, в уединении и перед зеркалом, еще за неделю до получения нынешнего своего места и генеральского чина.

- А Прохоров пьян?

• Пьян.
• Как же вы это так допустили?
• Да Бог его знает. Вчерашнего дня случилась за городом драка, - поехал туда для порядка, а возвратился пьян.

Унтер-офицерша налгала вам, будто бы я её высек; она врёт, ей-богу, врёт. Она сама себя высекла.