Очень скоро у нас у всех даже мысли будут одинаковые, причём у всех одновременно!

Если читать между строк, там говорится: тем лучше! Скатертью дорога!

На допросе с пристрастием я бы, наверное, добавил ещё: уродливый.

Я спрашиваю у неё: если бы она могла изменить что-нибудь в этом парне из мавзолея, что бы она изменила?

• Я бы просто его убила, - говорит она, - чтобы он ко мне не приставал.

В этом мире нет ничего вечного.
Все потихоньку рассыпается.

Ты просыпаешься,и будь этим доволен.

Так сразу и не поймешь, кем была мама: гением сострадания или обыкновенной шлюхой.

Если мы не в состоянии что-то понять или объяснить, мы это отрицаем.

Ничто не окажется настолько хорошим, насколько ты можешь его представить. Никто не прекрасен настолько, насколько оказывается таким, как у тебя в голове.

Мы учились, учились, учились. У нас не было ни минуты свободного времени. Столько всего надо было запомнить, удержать в голове миллион мелочей.
Мы думали, что учение прибавит нам всем ума.
Но ума не прибавилось. Наоборот.
Мы все отупели.
Когда тебе нужно столько всего запомнить, у тебя просто нет времени, чтобы думать.

На всех картинах, изображающих распятие, Иисуса рисуют почти обнажённым. Я ни разу не видел распятия, где Иисус был одет. Я ни разу не видел толстого Иисуса. Или Иисуса с волосатым телом. На всех распятиях Иисус голый, хотя бы по пояс. В модельных джинсах. Надушенный дорогим мужским одеколоном.

В культурных традициях, где людей не кастрируют по-настоящему, чтобы сделать из них рабов, их кастрируют морально. В них воспитывают отвращение к сексу - такому грязному, мерзкому и опасному, - и ты уже сам ничего не захочешь, хотя умом ,может быть, и понимаешь, что все это здорово и приятно.
Именно так и действует большинство религий во внешнем мире.

РАДОСТЬ БЕЗМЯТЕЖНОСТЬ СЧАСТЬЕ И УМИРОТВОРЕНИЕ

" Ты теряешь скорость, но сохраняешь высоту. Как будто у тебя есть выбор - скорость или высота; но на самом деле ты все равно уткнешься в землю"

Безмятежность, Умиротворение, Вечный Покой, Гармония и Новая Надежда..

две сотни надкушенных шоколадных пирожных

Всему свое время и время всякой вещи под небом.
всякой тенденции, прихоти, фазе. Листам страницы.
Век информационных технологий запланирован после промышленной революции. Потом идет эра постмодернизма, потом - четыре всадника Апокалипсиса. Голод. Готово. Чума. Готово. Война. Готово. Смерть. Готово. А между большими событиями - землетрясениями и цунами - Бог втиснул еще и меня. А лет через тридцать, или, может, на будущий год Господь зачеркнет меня жирной линией в своем ежедневнике. Готово.

Нет никакого Ада. Нет никакого Рая.И его осеняет мысль, что теперь всё возможно.Теперь он хочет всё