ГЛУБИНА. Погружение 32-е

Рассказ Казанцева написан еще в 1946 году. Автор проявлял большой интерес к проблеме Тунгусского метеорита,и во "Взрыве" попытался выразить сразу две оригинальных гипотезы. Появление первой из них, вероятно, обусловлено годом создания рассказа, ведь эффект от применения американцами атомных бомб еще очень свеж. И, если мы отвлечемся от морально-этической стороны этой демонстрации силы наших западных союзников, а сосредоточимся только на научной, то аналогии того, что случилось в Хиросиме и Нагасаки, и того, что имело место за 37 лет до этого в небе над Подкаменной Тунгуской, будут достаточно очевидными.

Но как объяснить природу атомного взрыва, если на тот момент - 1908 - человечество еще не владело соответствующими технологиями. Можно было предположить урановый характер самого метеорита, но тогда возникали сложности с объяснением причин взрыва именно при входе в атмосферу Земли. Но Казанцеву очень нравилась его теория, и тогда родилась теория о том, что на Землю прилетал инопланетный корабль с ядерным двигателем, и по неким техническим причинам с ним приключилась авария, в результате чего произошел взрыв мощностью 50 мегатонн.

Фантаст украсил свою теорию очень впечатляющим сюжетом, сутью которого являются поиски в Сибири таинственной чернокожей женщины-шаманки, живущей среди эвенков. Эту загадочную даму удается обнаружить и она, конечно же, оказывается членом экипажа взорвавшегося в 1908 году инопланетного корабля.

Но, несмотря на всю фантастичность представленного в рассказе сюжета, Казанцев в самом деле претендовал на серьезность своей гипотезы. Дело дошло до того, что в 1951 году в журнале "Наука и жизнь" была устроена дискуссия на тему жизнеспособности данной гипотезы, в которой приняли участие ведущие советские астрономы и специалисты по метеоритике. В результате ученые не оставили камня на камне от смелых предположений беллетриста.

За последующие годы было предложено несколько десятков версий загадочного явления, случившегося 30 июня 1908 года над сибирской тайгой, самые оригинальные из которых, кроме гипотезы Казанцева, объясняют взрыв контактом с антиматерией, в результате чего случилась аннигиляция, и столкновением с миниатюрной "черной дырой".

Между прочим, литературная судьба версии Казанцева продолжилась в известной повести Стругацких "Понедельник начинается в субботу", где она была блестяще спародирована.

Кто бы что ни говорил, а Замятин – это лютый артхаус. Это даже по знаменитым «Мы» заметно – нет более странной и в то же время завораживающей классической антиутопии. В каком-то смысле Замятин – сводный брат Платонова, который вам так же гарантирует снос башни; а если брать мировых классиков, то Замятин близок к Кафке (коему не повезло стать немного попсовым) и французским экзистенциалистам. Печально, что его не смогли оценить в Советском Союзе. Но оно и понятно – Е.З. не умел писать «нормально», как Союз писателей прописал; он, как и Платонов, если и пытался написать что-то «внятное», по законам соцреализма, все равно получал в итоге нечто потустороннее, отчего коллеги по Союзу наверняка крутили пальцем у виска.

«Рассказ о самом главном» – это не столько художественная проза, сколько размышление, заключенное в формальную сюжетную форму. Не знаю, хотел ли Замятин написать… эм… понятно. Возможно, хотел, но на результат желание писателя не повлияло – получилось максимально туманно, смысл рассказа ускользает, читателя ожидает боль уже на попытках разобраться – а кто этот «я», что постоянно упоминается в рассказе? Неужели Rhopalocera, червяк, который готовится к «смерти» в куколку (только истинный артхаусник мог додуматься сделать главным героем переходную форму членистоногих…)?

Замятину, должно быть, нравилась эта мысль – о перерождении в более совершенную форму после смерти. Ну, или просто о воскрешении. Его Rhopalocera близок к перерождению, у него остался один день жизни в знакомой ему форме. Но Rhopalocera, чувствуя приближение смерти, не осознает, что после этой «смерти» его ждет новый виток существования. Для него этот день – последний. После него словно бы не будет ничего. Приблизительно в том же состоянии пережидают этот день герои-человеки у Замятина. Их день – это гражданская война в России. Человеки проживают военные часы как заключительные в своей жизни. Как и выше упомянутый Rhopalocera, смерть они воспринимают как окончание существования.

Сравнивая героев-человеков с Rhopalocera на пороге «воскрешения», писатель хотел показать естественность смерти и близость человека-животного к общему миру. Его Rhopalocera принимает свое окончание (тут – мнимое), не мучается экзистенциальными мыслями: «А что случится со мной после смерти?». Замятин пытается привести своих героев, из Homo Sapiens, к схожему отношению к смерти. С одной стороны, на примере червяка-бабочки он показывает, что, возможно, мы неправильно понимаем смерть – как полное окончание, хотя то, что мы понимаем под смертью, может быть переходным состоянием перед настоящей смертью (ну, или смерти, в метафизическом смысле, нет совсем). С другой стороны, он хочет добиться сближения людей с природой, которая не мыслит категориями «смерть – плохо, жизнь – хорошо», потому что она (природа) априори не располагает такими оценками.

Как это, собственно, изложено?.. Путано. Странно. Несчастный читатель, не готовый к такому уровню артхауса, начнет мучиться уже на первом абзаце. Воспринимать мир через призму Rhopalocera, знаете ли, нелегко. А чтобы окончательно запутать своего читателя, Е.З. добавляет инопланетные фрагменты – кто? что? к чему это? за что мне это, спрашивается?!

У меня одной это фото с бабочками вызывает беспокойство, интересно?..

Самое прекрасное, что есть в рассказе, – это язык Замятина. Он волшебный. И – что вызвало невероятный прилив ностальгии! – знаменитые тире Е.З. на месте! Ох уж эти тире к месту и не к месту, что влюбили меня в «Мы» (ах, как я скучала по вам, мои родные)! И, конечно, никто так нежно и красиво не пишет о любви, как Замятин. Даже если вы ничего не поймете в смыслах рассказа, вы сможете насладиться великолепными авторскими описаниями, ярчайшими – и лаконичными – образами.

Как итог: сложно, странно, зачем это читать, отнимите у меня кто-нибудь книгу, научите меня так же, читать невыносимо, Замятин – гений ;)

Вторая часть условной дилогии Варшавского "Евангелие от Ильи". Произведения связаны только темой религии.
Если микрорассказ "Игра" — неостроумная юмореска о том как Сатана провёл Бога-лудомана, то повесть "Петля гистерезиса" сравнивают ни много ни мало — с "Се человек" Муркока!
Крайне отдалённое будущее (о христианстве уже забыли. Или придуряются? Или историю не учат?).
Исследователь Курочкин, которого я с первых строк начал представлять себе как товарища Новосельцева из "Служебного романа", приходит в Управление путешествий во времени, чтобы отправится в первый век и доказать мифичность Иисуса Христа. Пускается в глуповатые софистические споры с Хранителем Времени, получает реквизит, динарии и пшеничную, и отправляется в прошлое, доказывать, что Христа не было.
Буквально за пять дней, так и не осознав этого, как и Глогауэр из "Се человек", на ровном месте создаёт миф о Спасителе.
Надувной хитон, который не позволил Курочкину утонуть, помню с детства.
Все евангельские тезисы проистекли, по Варшавскому, из сложностей перевода. Курочкин им об одном, а они в меру своего развития всё поняли. Превратно.
Бузусловно, как с одной из деконструкций главного христианского мифа, с "Петлёй" стоит ознакомиться. Но нарочитая глуповатость учёного из будущего, и общий натужно-юмористический тон, не дают воспринимать эту повесть всерьёз.
7(ХОРОШО)

Новый день новый рассказ. Держу себя в тонусе.

Все же приходится работать, и дома дела.
Когда есть минутка слушаю, очередной рассказ, и пишу отзыв. И часто это растягивается на часы.

Рассказ от 1980 года.
Первая публикация в журнале «Химия и жизнь», № 9 за 1980 г., стр. 90-93.

Что довольно странно. Но, что поделаешь с чего то надо было начинать.

Рассказ и цикла "Приключения инспектора Бел Амора"

Это мой второй рассказ прочитанный у автора, и второй из этого цикла.

Что внутри?

Разведывательный корабль землян, возвращается домой, и забредает в скопление звездной пыли, и там они обнаруживают планету с кислородом, и хотят установить на ней бакен. Застолбить планету, что она принадлежит Землянам. Но у других пришельцев, есть свои планы на эту планету. И начинается спор "А чья планета?", вот вот может начаться межзвездная война. Но хорошо, что земным кораблем управлял Инспектор Бел Амор и его помощник робот Стабилизатор.

Интерлюдия(музыку представьте сами). 

Удалось не много оторваться, и сегодня у меня 5 место!

Я еще до начала своей королевской регаты просчитывал шансы, воспользовался формулой расчета рейтинга экспертов. То выходило, что 10 место могу взять. А вот первую пятерку сложнее. Много разных факторов. У нас есть босс локации  Anastasia246  это идеал среди экспертов. По моим подсчетам, мне надо не спать не есть, и строчить отзывы и может быть где через пару месяцев, если кто то свяжет Анастасию, мне удастся где то подойти к ее острову. И помахать ручкой. Но это и хорошо, если честно, в начале эта была обида на лайвлиб, из за просмотров.
Но сейчас понял, мне просто нравится сочинять такие свои расширенные отзывы с аналитикой.

Уже добрался дальше, чем хотелось в начале.

Пролог.

Как и прошлый рассказ из этой серии слушал в исполнении Влада Коппа. Где то 17 минут. Так, что можно послушать за чашкой чая или кофе. Или по дороге домой.

Этот рассказ дался мне труднее. Чем предущий. Все таки финал этот. Очень странный.

Разбор.

Мы встречаемся с героями когда они возвращаются домой из разведывательной миссии.

Цель их разведки, в том, что бы бороздить просторы космоса и искать пригодные для жизни людей кислородные планеты, и сбрасывать бакен.

Бакены ставят на водах, предупреждают об каких то опасностях корабли, например о мелях.

Главные герои этого рассказа и цикла.

Инспектор Бел Амор  - карикатурный образ, книжных героев из космических книг.

В прошлом рассказе не было описания, но скорее всего потому, что тот рассказ был от 82 года, а этот на два года раньше. И автор предположил, что его читатели уже должны знать ,как выглядит этот персонаж.

Робот помощник Стабилизатор -он такой типичный помощник всех героев, нужен для атмосферы, и каких то сюжетных эпизодов,  но по сути как все такие персонажи бесполезен. Тоже описание есть в этом рассказе.

О моей версии их имен, можно почитать в прошлом отзыве 

В чем фишка этого рассказа, прочитал, пару раз еще после прослушивания. Финал конечно, не очень понял. Точнее не уверен, что автор именно это имел ввиду.

Знаете  в СССР того времени были распространены очереди. Причем часто доходило до абсурда, люди видели, какую то группу людей, и становились в очередь. Мало ли там вещь нужная.

Вот как в анекдоте.

Так и в этом рассказе, это обыгрывается.

Сначала был корабль с земли, потом появился суперкрейсер другой цивилизации, а потом еще и еще. Каждому понадобилась такая чудесная планета.

Это вообще классические фразы из очередей, как в монологе у Хазанова вроде "Вас тут не стояло"

Или как в этом ролике с птичками.

Всем цивилизациям была нужная такая ценная и дефицитная планета.

Все ругаются, сорятся.

Так же еще, что хочется сказать. Ведь вопрос можно поставить не только для этой планеты.

А скажем для нашей Земли, мы могли бы жить мирно, строить светлое будущее, но постоянно все начинают задаваться вопросом "Чья планета?" и поставить свой бакен.

В начале рассказа, крейсер другой цивилизации мог выстрелить, но они пошли на переговоры, которые длились очень долго.

Хотя адъютант адмирала чужой цивилизации, хотел по другому.

Как же это все похоже, как и у нас, годы идут, а воз и ныне там.

Но как сказал контр-адмирал чужой цивилизации Квазирикс.

Мне всегда кажется, что лучше переговоры. Чем плазменная ракета в борт.

Не буду, точно говорить, но еще шла же холодная война между СССР и США, и долгие годы, по всему миру были конфликты, которые начинала одна сторона, а другая поддерживала. Не знаю, может быть автор, вовсе не это имел ввиду, и рассказ был написан еще раньше публикации. Но в 1979 году, начался конфликт в Афганистане. Возможно он хотел сказать, что лучше договориться и вести долги переговоры. А может это я так натягиваю события.

Очень мне эти жабы напоминают, американцев. Точнее такого вот их образ.

Но тут жабий босс, адмирал, очень разумный.

А теперь финал. Не буду говорить, как и чего.

Но мне кажется, что мысль была такая, дайте планете самой решать.

Иногда нужно выходить из зоны комфорта. Не зря гуру саморазвития настоятельно советуют время от времени делать что-то, чего боишься. Ведь можно всю жизнь пробояться непонятного и неизведанного, а можно однажды просто взять и изведать. Примерно так я уговорила себя прочитать "Петлю гистерезиса" - коротенький рассказ советского фантаста Ильи Варшавского, в котором меня поначалу не привлекло ничего - ни сам жанр, который я от души недолюбливаю, ни название непонятное, ни сомнительная аннотация.

Однако на первых же строчках мне удалось выдохнуть с облегчением: рассказ очень быстро увлек и даже стал нравиться. Первым, что меня зацепило, было имя главного героя, Курочкина, которое я вынесла в название этой рецензии, так оно въелось мне в память. С него начинается рассказ и юмор в этом рассказе: не то чтобы я хохотала в голос, но шутки автора оценила. Ему удалось каким-то неведомым образом облечь в анекдот библейский сюжет и при этом не перегнуть палку. Ну, по крайней мере, в моих глазах.

Рассказ читается на одном дыхании: легкий слог, колоритные персонажи, предсказуемый, но все-таки захватывающий сюжет. В конце концов, благодаря этому рассказу я узнала, что такое "петля гистерезиса". Познакомилась с новым интересным автором, о котором прежде даже не слышала. Между прочим, Илья Варшавский терпеть не мог фантастику и фантастические рассказы и начал писать их на спор. Вот вам еще один отличный пример того, что надо пробовать чуждое. Иногда из этого получаются классные вещи!

М.

Далёкое коммунистическое будущее. Уже создана и вовсю используется машина времени. Уже возможны экспедиции в прошлое. Уже раскрыты многие тайны истории. И всё же тёмных пятен ещё предостаточно. Вот, например, совершенно не изучена тема древнего христианства. Религия в развитом коммунистическом обществе уже, конечно, мало кого волнует, но всё же находятся энтузиасты, горящие желанием расставить все точки над и. Именно к таким относится незадачливый исследователь Леонтий Кондратьевич Курочкин, решивший отправиться в первый век н.э., чтобы

Изрядно попотев, Курочкин оформляет соответствующие разрешения и отправляется в Палестину. Приключениям глуповатого историка во времена зарождения христианского учения и посвящён рассказ "Петля гистерезиса" (1970 г.) Название мне почему-то показалось магически- завораживающим, но оказалось, что термин "гистерезис" с фантастикой совсем не связан. Гистерезисом именуют запоздалую реакцию некой системы на определенные раздражающие обстоятельства. Суть его состоит в том, что временное изменение одного фактора вызывает длительное изменение другого, причём эффект сохраняется даже после исчезновения первопричины. Как выяснилось, название рассказу подобрано просто идеально. Получился "эффект бабочки" по-советски. Околорелигиозный юмор и комичные ситуации сложились в лёгкую фантастическую комедию положений.

С удовольствием рекомендую всем любителям путешествий во времени.

Евгений Замятин – взрывоопасный писатель. Он взрывает все подряд - без пощады. А какая может быть пощада, если мир в том, прошлом веке, рушился «до основанья, а затем…» А сколько под обломками того мира, разве сосчитать…
И ты, и я, и мы виноваты в том, что ТАМ нас не простили, нас, таких, лучше проучить, чем оставить все так, как МЫ, Я, Ты наворотили.
Очень многие, мне, кажется, после чтения замятинских произведений долго не могут пройти в себя, и все другое не идет, все кажется пустяком, не важным, все мимо, все вскользь. Наверное, должно пройти время, чтобы все другое имело значение. Так произошло у меня после прочтения «Мы». Такой оказался крутой вираж, такая точка кипения, такая разорванная аорта, такой вздох, и крик неумолкающего познания, и тишина отчаянная, и одиночество, и мысли на ветвях. И уже не думала, что Замятин повторится по ощущению. Взяла небольшую новеллу с совсем простым названием «Рассказ о самом главном».
Не угадала. И вновь – потрясение. Мне даже показалось, что именно этот рассказ - «Рассказ о самом главном», написанный через три года после романа «Мы» - самый главный замятинский шедевр. Он настолько уверен, настолько тверд, математически выверен и доказан, и в то ж время среди жесткой линии рассказа столько непередаваемой глубины чувств, лирики, ностальгии. грусти, и НАДЕЖДЫ что хочется закричать, и эхо подхватит мой голос, - Читайте Замятина, чтобы ничего более не повторилось. Читайте. Я читала в режиме нон-стоп много раз. И каждый раз находила новые оттенки надежды, новые упущенные возможности, новые поданные руки помощи, новые импульсы от Замятина. Ух……

Стоп-кадр.
Таля в тени куста сирени. У Куковерова уже нет слов, нужно непременно сломать ветку сирени – вниз летит червяк Rhopalocera прямо на Талины колени, там он извивается мучительно - тугим кольцо – завтра умереть в куколку.

• Таля, что же дальше? Но голос не куковеровский, глухой задавленный, он уже где-то там, среди келбуйских мужиков. Уже в деле. И в то же время – мимо них. Таля захватывает врасплох его лицо – глаза Куковерова - вслух обо всем, пропахшие тюрьмою морщины, волосы как пепел, палец желтый от табаку.

• Ангелы – трудящиеся? - смеется Дорда.