Konbini

Как глубоко ни копай — мир был кривым во все времена.

Нормальный мир поддерживает свой порядок принудительно. Все инородные тела он потихоньку выбрасывает. А отбросы — утилизирует.

Так вот почему я должна исправиться? Иначе нормальные люди выкинут меня на помойку? Наконец-то я поняла, что же именно старалась исправить во мне моя собственная семья.

Да, инструкцию эту составили давным-давно. И вложили в наши головы так надёжно, что прописывать её буквами не было никакой нужды. Модель поведения под названием «Человек Нормальный» действительно не менялась в нас с самой эпохи Дзёмон, осознала я наконец.

О всеобщего восторга мне делается не по себе, и я просто говорю каждому "спасибо".

А я не хочу быть для них полезным, ни в каком виде. Хочу просто дышать до последнего вздоха — так, чтоб ко мне никто не лез. Это всё, о чём я мечтаю…

Всех, кто не приносит пользу деревне, изгоняют из стаи. Самцов, которые не охотятся. Самок, которые не рожают детёнышей. Нам забивают мозги болтовней о современном обществе, индивидуализме — но любого, кто не хочет принадлежать деревне, выворачивают кишками наружу, ломают на дыбе и выкидывают на съеденье волкам.

В таком возрасте всё подрабатываешь где попало, и замуж никто не берёт. Как товар в секонд-хенде: пусть даже девственный, а всё равно лежалый.

Дух директора, постоянно видоизменяясь, витает в магазине уже восемнадцать лет. Да, восемь его воплощений оказались совершенно разными, но все они — детали единого организма.

Проститься с местом, где я прогорбатилась восемнадцать лет, оказывается не сложнее, чем сдуть с одежды пылинку. На моём месте за кассой теперь машет сканером девушка из Мьянмы, которую наняли на прошлой неделе. Глядя на мониторы в подсобке, я ловлю себя на мысли о том, что на этих экранах больше не появлюсь никогда.

Моему телу исполнилось тридцать шесть, а магазинчику — и мне как его продавцу — восемнадцать. Никого из тех, с кем я прошла обучение, в нём уже не осталось. Он пережил восемь директоров. Даже товары, которыми мы торговали тогда, сменились все до единого. И только я по-прежнему здесь.

Ведь когда придет утро, я опять стану homo kombini - и превращусь в шестерёнку этого мира. Одно лишь это и делает меня "нормальным человеком".

«Поскорей бы вернуться в магазин», – подумала я.
Там важнее всего быть одним из Работников, без всех этих сложностей. Неважно, какого ты пола, возраста или национальности – надев униформу, все превращаются в равных существ, Работников Минимаркета.

Я смотрю на выражение лиц Идзуми и Сугавары и успокаиваюсь – какая же я молодец, так натурально сыграть Человека! Интересно, в который раз за годы в Минимаркете меня посетило это чувство?

– М-да... В его годы вылететь с подработки в комбини способен только полный мудак. Теперь пусть окажет нам любезность и подохнет где-нибудь в канаве!
Все дружно хохочут. Я за компанию киваю – да, мол, всё верно. Но тут же думаю: окажись таким инородным телом я сама – и меня точно так же пошлют подыхать в канаве.

Вы знаете, обычные люди обожают судить необычных.

Что взрослые, что дети в один голос всхлипывали, жалея «бедную птичку», и без всякой жалости выдергивали с корнями цветы на газонах вокруг.

Признай уж честно: если решил отвоевать у общества свою персональную свободу, без страданий не обойтись!