Контрапункт

Гольдберг-вариации https://www.youtube.com/watch?v=UarDLQcfLc&t=99s я слушала бессчетное количество раз - в разных исполнениях, на разных инструментах (даже на гитаре и гармони!), и всегда они рождали во мне поток экзистенциальных размышлений. Видимо, они для этого и предназначены, потому что этот музыкальный цикл не только музыка, требующая филигранного исполнения, но особый философский текст, требующий мышления, работы разума, ориентированной на упорядочивание жизненных событий. А.Энквист в «Контрапункте» проделывает как бы обратную работу – словами пытается запустить внутреннюю музыку, поэтому совершенно неважно, кого как зовут, кто что делает и что происходит в этой книге – это все ноты, гармонии, ритмы, последовательности музыкальных тем, чередования интервалов.

Не сказать, что книга очень уж захватывающая или оригинальная по своему содержанию, но, взявшись читать, ты словно проваливаешься в знаменитую кроличью нору, где путь начинает определять цель, придавать ей смысл: как говорится, ты еще никуда не пошел, но ты уже там, куда намеревался прийти. Главное в этом весьма специфическом чтении под внутренний аккомпанемент баховских вариаций – развернуться вовнутрь себя и не побояться столкнуться лицом к лицу со своей жизнью, прошлой или будущей, у кого как получится.

Собственно, об этом вся книга, и размышления главной героини-музыканта об исполнении каждой из вариаций незаметно трансформируется в рефлексию собственной жизни. Главы соответствуют тридцати номерам вариаций и, соответственно, ключевым эпизодам, этапам-эпохам ее воспоминаний о жизни дочери и с дочерью. Как грустны сами вариации, так и книга пропитана тревожно-печальным нервным напряжением: «шепот автора раньше губ» сообщает нам о финале задолго до того, как пьеса придет к концу. Можно, конечно, фантазировать на тему, какой печальный конец уготован героям, но константа не меняется – грусть-печаль, которую ты знаешь и ждешь, предчувствуешь и ловишь в каждом звуке… поэтому в этом тексте неуютно, холодно, гулко-пусто и трагично. Эта музыка почему-то и не спасает, и не утешает. Этот текст не успокаивает и не вселяет надежду. И тем не менее, Гольдберг-вариации, конечно, сложные, просто так, с листа, сев за фортепиано, их не сыграть, но все же они не так сложны, как скрещивающиеся события жизни, воспоминания, размышления о них.

По своей структуре книга – исполняемое музыкальное произведение на тему жизни и смерти, а по смыслу – их семантическая интерпретация, отталкивающаяся от единичных фактов и постепенно обрастающая меняющими их подробностями. Вникать в эту звучащую семантику было довольно интересно и непривычно.

Очень необычная книга. В ней музыка вплетена в жизнь, а жизнь вплетается в музыку.
Это история современной женщины-пианистки, которую читатель рассматривает через призму гениальных творений Баха. Жизнь, оказывается, можно написать нотами и можно её сыграть, если пропустить через сердце. И если таланта хватит.
Щемящая история материнства. О радости, счастье и страшной потери. О взаимоотношениях отцов и детей, о любви, о нежности.
Контрапункт — это одновременное сочетание двух или более самостоятельных мелодических голосов.
Точное название.

Случайная находка уже канувшего в лету декабря. Пронзительная история, наполненная материнской любовью и неизбежностью трагедии, музыкой и жизнью Иоганна Себастьяна Баха. Здесь он выступает не только в роли известного композитора, но и простого человека, отца и мужа.
На эту книгу до сих пор нет рецензии и я, кажется, догадываюсь почему. О ней сложно писать. "Контрапункт" чувствуешь, слышишь благодаря искусным описаниям и подробностям, представленным его автором, но говорить о нем не так-то просто.

Здесь все начинается с музыки, живет в ее причудливом ритме и утопает в ней же.
Каждый выражает свою боль по-разному. Вот и героиня Анны Энквист нашла свой способ для освобождения от мучавших ее страданий, она перенесла их на музыку, не на свою, но на ту, которая стала созвучной ее истории. Она десятки раз слышала "Гольдберг-вариации" Баха, это была их с дочерью музыка, в молодости она играла ее, не задумываясь, ее интересовала только техника. Она даже не догадывалась, что это не просто их музыка. Она про них, как оказалось позднее. Каждый из моментов жизни ее дочери звучит в унисон с вариациями великого композитора, а голоса матери и дочери перекликаются с голосами, живущими в этих бессмертных мелодиях, они то вместе, то порознь, то сливаются в одно целое, то перекрикивают друг друга, но они всегда рядом, чтобы не случилось.

"Контрапункт" больше, чем просто история отдельно взятой семьи, это вечная мелодия взаимоотношений родителей и детей. Эту музыку проживают все вне зависимости от времени и возраста, просто мы не слышим ее, она беззвучна, но знакома каждому родителю или повзрослевшему ребенку, оглядывающемуся на свою жизнь.

Я рада, что дочитала книгу Энквист до конца, хотя в начале была немного сбита с толку ее музыкальным наполнением, так как слишком далека от музыки в том плане, в каком она здесь представлена. Но даже, если опустить все эти термины и прочие нюансы, то на поверхности останется пронзительная история матери, которая затаившись от всего мира, заново проживает судьбу своей дочери, соприкасается с ней, когда время и пространство теряют свои очертания.

Очень жаль, что я не смогла найти биографию писательницы, так как в финале книги дается несколько намеков, что "Контрапункт" не просто литературная выдумка, а автобиографическая вещь и в это легко поверить. Слишком трогательно и прочувственно, периодически слишком фанатично в своей преданности и любви, но так щемяще искренне, что невозможно подумать, будто это всего лишь музыка хитросплетенных букв и чьей-то фантазии.

Необычная книга, как музыка на бумаге, в хорошем мелодичном переводе, отчего прочиталась на одном дыхании. Композиционно она поделена на вступление, 30 глав и коду, как и музыкальный прототип - Гольдберг-вариации Баха, которые на протяжении книги разучивает главная героиня, а параллельно вспоминает свои взаимоотношения с дочерью в процессе ее взросления и размышляет о всяком философском и околомузыкальном. Автор сама пианистка, поэтому умеет в терминологию, но читать это не скучно, скорее наоборот. Героиня проводит параллели между собой и композитором, ведь именно этот цикл вариаций был выбран ею для разучивания неслучайно - с Бахом ее роднит общая трагедия. Баху сочинение вариаций помогло не сойти с ума, и ее технические нюансы и работа руками тоже выручили. Музыка нас связала, тайною нашей стала, кукухи нам не раз спасала.
По объему книга небольшая, прочитать ее стоит.

Книгу я закрыла несколько дней назад, но она продолжает звучать во мне. И слова, и музыка. Казалось бы такое короткое произведение, многое ли может в нем быть. Но в него уложилась целая жизнь, да еще и не одна. Основной темой проходят воспоминания главной героини о ее семье, больше даже о дочери. И контрапунктом идет жизнь и боль Баха.
Гольдберг-вариации. 30 самодостаточных коротких произведений, которые соединены в одно большое произведение. Нет, не произведение. Это как фрагменты нашей жизни, нарезка фотографий, собранных в один альбом. Наша память часто играет с нами злые шутки, мы помним только хорошее, плохое, даже самое ужасное стараемся стереть поскорее. Порой нам кажется ,что что-то было на самом деле, а не просто придумалось и поверилось. Где правда? Что реально? Вот и героиня в попытках найти эти осколки воспоминаний, оставить себе хоть что-то о своей дочери мучительно пытается отделить жемчужины от мусора и записать их.
Каждая вариация имеет свою душу, свой посыл. Она будоражит определенные струнки и будоражит воспоминания. Мы видим, что всплывает в памяти пианистки. Мы читаем предположения о чувствах и эмоциях Баха, когда он писал ту или иную вариацию. Что подвигло его написать их? Что подтолкнуло женщину играть их?
Боль. Мука. Любовь. Потеря ребенка это не просто трагедия. Кого-то она ломает. кто-то пытается жить дальше. Каждый находит свой способ справляться с этим. Кто-то пишет гениальную и буквально пронизанную криком музыку. А кто-то понимает душу автора и находит спасение в погружении в эту музыку. Книга показывает нам обе стороны этой позиции. И помимо этого, может чтобы смягчить хоть чуть-чуть, разбирается техническая сторона исполнения вариаций. Как их играть. Какие чувства они пробуждают. Почему они написаны так и что выражают.
Музыка. Вот что пронизывает эти страницы. Боль. Мука. Любовь. Но книга так же гениальна, как и сами Гольдберг-вариации Баха.

Вечером 21 марта я пришла с концерта органной музыки, посвящённого Дню рождения Иоганна Себастьяна Баха, проходившего в католическом костёле. Орган особенный инструмент, когда его слушаешь больше получаса, то он начинает давить своей мощью, и кажется, что ты ощущаешь музыку всем телом, словно от головы скатывается волна к ногам. Новая музыкальная фраза - новая волна. Фортепиано воздействует несколько иначе, не так ощутимо телесно, но зато более образно, в голове рисуются картины, бывает, что это воспоминания, бывает фантазии или просто представление как палец пианиста ударяет по клавише, а через долю секунды ударяет по струне молоток. На камерных концертах фортепианной музыки я люблю садиться так, чтобы видеть руки исполнителя и восторгаться бегом пальцев по чёрно-белым клавишам. Интересна и мимика артиста. О чём он думает, когда играет, что вкладывает в многократное повторение семи нот?
Днём следующего дня я несколько раз прослушала "Гольдберг-вариации". Красиво, грустно. Вариации переходили одна в другую, забирая меня от реальности. Именно за это я люблю классическую музыку, именно поэтому я слушаю её и слушаю не часто, чтобы она не стала чем-то обыденным, не слилась с моей жизнью. Для меня это особенные часы. Часы, потому как ещё некоторое время спустя после концерта или диска (что гораздо реже) я нахожусь в том особенном мире).
Вечером я открыла книгу и через несколько глав отложила. Мне было тяжело. Было трудно принять то что героиня вложила в эту музыку. Ведь, у меня было совсем другое. Я не могла это принять, не могла принять именно её историю. Для того чтобы музыка жила должно быть три... (никак не могу определиться как это назвать), но точно знаю, что это должны быть числом три: композитор, исполнитель и слушатель. Читая книгу я очень глубоко ощутила, то о чём писала выше, что для меня музыка - это нечто особенное, для тех кто её создаёт - это их жизнь, не в смысле они этим живут или она впитывает то, что с ними происходит, а то, что для них это обыденность, это рутина, это каждый день с ними и они не могут отделить себя от неё. Для них музыка - совсем другое, чем для меня.
Я взяла книгу через несколько дней, потому что Бах, потому что Анна Энквист написала о том как женщина осторожно шла вариация за вариацией, как она клала руки на инструмент, как пальцы одной руки играли одновременно две мелодии, как одна рука накладывалась сверху другой. Руки, руки, руки... через них я слышала и ещё через терции, кварты, триоли, форшлаги, каскад шестнадцатых, легато, паузы... Я читала словно две книги. Главу в одной перемежала с главой из другой. Я маниакально не хотела соединять музыку, рождающуюся через мастерски расставленные слова, с историей жизни женщины, её отношениями с дочкой. Она проводила параллели, видела в темпе, упорядоченном хаосе звуков свою жизнь, а я воспринимала два разных мира. А хотела только об одном

Но всё же наступил момент, когда у меня одно сплелось с другим - кульминация, когда восприятие особенно остро - момент когда я поняла, что как я не хотела эта музыка уже не будет только моей, только с моими картинами. Теперь я буду слышать в ней трагедию и боль, страх... и сомнения, а так ли верно, что

Эта книга идеальна. Контрапункт. Всё очень точно выверено. Одна сюжетная линия сменяет другую, постепенно к двум основным подключается несколько не столь ощутимых, но без них ничего бы не получилось. Всё как в жизни: строго и непредсказуемо.

Остров музыки, омываемый океаном горя.
Мать рассказывает о дочери. О мгновениях рядом с ней. О том, как одним утром она потеряла ее навсегда. О своей отрешенности и пустоте, которую она заполняет Гольдберг-вариациями. Тут не будет ни ревелейшенов, ни сюжетных поворотов – только обрывки воспоминаний о дочери вперемешку с разучиванием Баха.
От этой книги щемит в сердце так, что каждый следующий вдох кажется почти невозможным. Анна Энквист написала не просто роман о музыке или о детях. Это история автора. Пускай ей придали художественности и вымысла, но так может писать только тот, кто познал горе.
Я растеряна. Эта книга – одна из самых откровенных в моей жизни. Без прикрас, о боли потери, приспосабливаемости жить с ней. Еще одно верное в отношении книги слово – пронзительно. Все в ней именно так. Каждое воспоминание прошито искорками счастья и волнений материнства, но подернуто дымкой тоски и неверия. Каждый пассаж вариаций отвлекает, позволяет ненадолго отлучиться от реальной жизни и погрузиться в омут музыкального гения. Побыть не в ладах со временем. И вернуться.

Будущее затаилось в самом дальнем углу комнаты. На улице жизнь продолжает свой безостановочный ход. В крошечном мире, вне пространства и времени, мать играет для своего ребенка. В первый раз, в последний раз. Дочь прислоняется к ее плечу.
— Это наша мелодия, — говорит она.
Мать кивает и усиливает звук в последних тактах, решительно направляясь к финалу. В самом последнем такте она опустит форшлаг и окажется в пустой двойной октаве.
В этой пустоте заключено все. Сейчас она играет. Сейчас и всегда играет она арию для своей дочери.

То, что я люблю. Невероятно дивные, недостижимые книги может написать человек, имеющий писательские способности и обученный музыке! Я не нахожу слов, чтобы выразить, как мне понравилась и идея Энквист - соотнести тему с тридцатью вариациями Баха с определенными моментами из жизни Женщины, - и ее воплощение! Это очень, очень, очень здорово!

Вместо попыток описать свои ощущения с помощью скудного запаса слов, просто приведу несколько примеров таких пар-соотношений из книги:

Третья вариация, канон - познавание дочери в период беременности и после родов, симбиоз двух существ, матери и новорожденной, еще недавно бывших одним целым.

Первая вариация, задорный жизнерадостный "галоп" - и ощущения матери, которая видит дочь танцующей в группе других детей, - впервые "отдельную", самостоятельную, вдруг не зависящую от нее.

Пятая вариация, виртуозная техника постоянно перекрещаемых рук, веселая игра двух голосов - и появление на свет второго ребенка; его отношения с сестрой, которая всего на два года с половиной года старше, постепенное взаимное обретение друг друга.

Седьмая вариация, мелодичная праздничная жига - и рождественский концерт, на который мать приводит детей, чтобы в сверкающем концертном зале насладиться одним из Бранденбургских концертов Баха.

Вторая, "скучная" вариация - и дочка, вчерашняя студентка, стоящая на распутье, болтает с другом дошкольных лет о своей скучной работе, скучной жизни, о сложном моменте самоопределения и поиска себя.

Тринадцатая вариация, безутешная сарабанда - и диагноз, приговаривающий дочь к отказу от профессиональных занятий вокалом.

Жалобная, нервная, псевдобеспечная восьмая вариация - и сеанс дочери у психотерапевта, попытки разобраться в себе, слёзы и досада.

Чтобы не надоесть и не заспойлерить все окончательно, прерываю себя. Читайте и слушайте сами. Конечно же, в исполнении Гульда. Ну или, на худой конец, Юдиной. Вариаций у Баха тридцать, каждая примерно по минуте, поэтому читать главки и одновременно слушать описываемые чудеса - наслаждение неимоверное! Сорокаминутный эстетический оргазм!..

Не знаю, смогу ли перечитать "Контрапункт" еще раз, но и забыть его вряд ли получится.

Контрапункт - одновременное сочетание двух и более самостоятельных мелодических голосов. И в этой книге параллельно развиваются две линии - работа пианистки над "Гольдберг-вариациями" Баха и её воспоминания. Каждая вариация тянет за собой эпизод из прошлого. Погружаясь в решение технических задач, женщина пытается упорядочить свой внутренний мир.

Почти половина книги - это описание музыки. Что самое интересное, без бла-бла-бла. Автор с документальной точностью описывает все особенности фактуры, гармонические повороты, жанровую основу каждой вариации. Показывает борьбу пианистки с техническими сложностями, с достижением определенного характера. Во время чтения я просто ставила на повтор соответствующую каждой главе вариацию, проникалась настроением, сравнивала возникающие смыслы. История жизни даже менее увлекла, чем эти описания. Канон в приму оказывается историей о новорожденном ребенке, который только что отделился от матери. А канон в кварту - историей о девочке в подростковом бунте. Басовый голос часто сравнивается с отцом.

"Чеканные, неумолимо повторяющиеся ноты баса были фундаментом, на котором зиждился диалог двух голосов. Они перебивали друг друга. Расходились во мнениях. Сказанное одним с точностью до наоборот повторялось другим. В первой части вёл верхний голос; после двойной черты первенство перехватывал нижний, противоречащий, голос. После того как в инверсии, с разницей в кварту, к нему присоединялся верхний, они постепенно кардинально меняли настроение всей вариации".

О сюжете здесь невозможно говорить без спойлеров. Поэтому скажу только, что форма музыкального произведения определяет форму этого романа. Сначала звучит тема-ария, потом 30 вариаций, а под конец опять ария. Но "нельзя почувствовать то же самое во второй раз. Конечно, можно обернуться назад, но истекшее с того дня время и перемежающиеся в нем события видоизменяют воспоминания".

Для меня удивительно, что нашелся роман, который оказался настолько специфичен и близок для меня. Это такая книга, которая
точно не забудется и через несколько лет.

Не тронуло.
Ни музыкальная часть произведения, ни отрывки воспоминаний.
Музыкальные вставки в некоторых местах были перегружены профессиональными терминами, что мне, как человеку без музыкальной подготовки, иногда затрудняло чтение. Создавалось впечатление, будто я читаю чужой дневник с заметками, не предназначенный для чужих "немузыкальных" глаз.
Поэтому, если мне и могло понравиться данное произведение, то только благодаря истории воспоминаний женщины о своей погибшей дочери. Но увы - магии не произошло.
По-настоящему понравились мне всего несколько эпизодов-вариаций. Значение и, скажем так, назначение многих обрывков воспоминаний в общей толще произведения для меня остались туманны. Некоторые эмоции показались наигранными и картонными, и оттого неприятными. Некоторые мысли матери - странными и абсолютно чуждыми мне. Собрав все это вместе получаем итог - произведение ничем для меня не примечательное, не интересное, не запоминающееся.
Структура у него довольно необычна - вместо глав знаменитые Гольдберг - вариации Баха. Возможно, если перед или после прочтения главы прослушать соответствующую ей вариацию Баха, что-то станет на свои места и не будет выглядеть, как для меня в данном случае, неуместным и странным.
Может быть с моей стороны это было даже ошибкой - читать без музыкального сопровождения.