
Социально-психологические драмы
Darolga
- 429 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Гольдберг-вариации https://www.youtube.com/watch?v=UarDLQcfLc&t=99s я слушала бессчетное количество раз - в разных исполнениях, на разных инструментах (даже на гитаре и гармони!), и всегда они рождали во мне поток экзистенциальных размышлений. Видимо, они для этого и предназначены, потому что этот музыкальный цикл не только музыка, требующая филигранного исполнения, но особый философский текст, требующий мышления, работы разума, ориентированной на упорядочивание жизненных событий. А.Энквист в «Контрапункте» проделывает как бы обратную работу – словами пытается запустить внутреннюю музыку, поэтому совершенно неважно, кого как зовут, кто что делает и что происходит в этой книге – это все ноты, гармонии, ритмы, последовательности музыкальных тем, чередования интервалов.
Не сказать, что книга очень уж захватывающая или оригинальная по своему содержанию, но, взявшись читать, ты словно проваливаешься в знаменитую кроличью нору, где путь начинает определять цель, придавать ей смысл: как говорится, ты еще никуда не пошел, но ты уже там, куда намеревался прийти. Главное в этом весьма специфическом чтении под внутренний аккомпанемент баховских вариаций – развернуться вовнутрь себя и не побояться столкнуться лицом к лицу со своей жизнью, прошлой или будущей, у кого как получится.
Собственно, об этом вся книга, и размышления главной героини-музыканта об исполнении каждой из вариаций незаметно трансформируется в рефлексию собственной жизни. Главы соответствуют тридцати номерам вариаций и, соответственно, ключевым эпизодам, этапам-эпохам ее воспоминаний о жизни дочери и с дочерью. Как грустны сами вариации, так и книга пропитана тревожно-печальным нервным напряжением: «шепот автора раньше губ» сообщает нам о финале задолго до того, как пьеса придет к концу. Можно, конечно, фантазировать на тему, какой печальный конец уготован героям, но константа не меняется – грусть-печаль, которую ты знаешь и ждешь, предчувствуешь и ловишь в каждом звуке… поэтому в этом тексте неуютно, холодно, гулко-пусто и трагично. Эта музыка почему-то и не спасает, и не утешает. Этот текст не успокаивает и не вселяет надежду. И тем не менее, Гольдберг-вариации, конечно, сложные, просто так, с листа, сев за фортепиано, их не сыграть, но все же они не так сложны, как скрещивающиеся события жизни, воспоминания, размышления о них.
По своей структуре книга – исполняемое музыкальное произведение на тему жизни и смерти, а по смыслу – их семантическая интерпретация, отталкивающаяся от единичных фактов и постепенно обрастающая меняющими их подробностями. Вникать в эту звучащую семантику было довольно интересно и непривычно.

Очень необычная книга. В ней музыка вплетена в жизнь, а жизнь вплетается в музыку.
Это история современной женщины-пианистки, которую читатель рассматривает через призму гениальных творений Баха. Жизнь, оказывается, можно написать нотами и можно её сыграть, если пропустить через сердце. И если таланта хватит.
Щемящая история материнства. О радости, счастье и страшной потери. О взаимоотношениях отцов и детей, о любви, о нежности.
Контрапункт — это одновременное сочетание двух или более самостоятельных мелодических голосов.
Точное название.

Случайная находка уже канувшего в лету декабря. Пронзительная история, наполненная материнской любовью и неизбежностью трагедии, музыкой и жизнью Иоганна Себастьяна Баха. Здесь он выступает не только в роли известного композитора, но и простого человека, отца и мужа.
На эту книгу до сих пор нет рецензии и я, кажется, догадываюсь почему. О ней сложно писать. "Контрапункт" чувствуешь, слышишь благодаря искусным описаниям и подробностям, представленным его автором, но говорить о нем не так-то просто.
Здесь все начинается с музыки, живет в ее причудливом ритме и утопает в ней же.
Каждый выражает свою боль по-разному. Вот и героиня Анны Энквист нашла свой способ для освобождения от мучавших ее страданий, она перенесла их на музыку, не на свою, но на ту, которая стала созвучной ее истории. Она десятки раз слышала "Гольдберг-вариации" Баха, это была их с дочерью музыка, в молодости она играла ее, не задумываясь, ее интересовала только техника. Она даже не догадывалась, что это не просто их музыка. Она про них, как оказалось позднее. Каждый из моментов жизни ее дочери звучит в унисон с вариациями великого композитора, а голоса матери и дочери перекликаются с голосами, живущими в этих бессмертных мелодиях, они то вместе, то порознь, то сливаются в одно целое, то перекрикивают друг друга, но они всегда рядом, чтобы не случилось.
"Контрапункт" больше, чем просто история отдельно взятой семьи, это вечная мелодия взаимоотношений родителей и детей. Эту музыку проживают все вне зависимости от времени и возраста, просто мы не слышим ее, она беззвучна, но знакома каждому родителю или повзрослевшему ребенку, оглядывающемуся на свою жизнь.
Я рада, что дочитала книгу Энквист до конца, хотя в начале была немного сбита с толку ее музыкальным наполнением, так как слишком далека от музыки в том плане, в каком она здесь представлена. Но даже, если опустить все эти термины и прочие нюансы, то на поверхности останется пронзительная история матери, которая затаившись от всего мира, заново проживает судьбу своей дочери, соприкасается с ней, когда время и пространство теряют свои очертания.
Очень жаль, что я не смогла найти биографию писательницы, так как в финале книги дается несколько намеков, что "Контрапункт" не просто литературная выдумка, а автобиографическая вещь и в это легко поверить. Слишком трогательно и прочувственно, периодически слишком фанатично в своей преданности и любви, но так щемяще искренне, что невозможно подумать, будто это всего лишь музыка хитросплетенных букв и чьей-то фантазии.

Задача матери — привить своему ребенку амбивалентное отношение к жизни, в котором любознательность соседствует с осторожностью, самоотдача с недоверием.

Структурирование — свойство наших мозгов, нас самих, стратегия выживания, болезнь. Из бессмысленного мутного месива вокруг нас мы умудряемся возвести привычно-знакомые декорации. Нам невдомек, что привычность и узнаваемость — дело исключительно наших рук.

Отец знакомится с ребенком на девять месяцев позже матери. Он как бы отстает. Он никогда не узнает, что такое физическое единство. Время от времени отцу удается почувствовать пятку дочери, бьющей по стенке материнского живота; он видит, как из недели в неделю растет живот, — феномен, за которым можно наблюдать лишь на расстоянии, пусть и небольшом. Точно так же он будет потом лицезреть и насильственные роды.
Отец ездит в больницу. Покупает гигантский букет синих цветов. Обзванивает друзей и родственников. Делает первые покупки после того, как привозит домой мать и ребенка. Находится рядом, когда ребенок ест. Для него малышка — новый член семьи, только что к ним присоединившийся. Он пугается, услышав ночью ее дыхание. Нас теперь трое! Сей факт застает его врасплох.
Сближение наступает постепенно. Отец вынимает ребенка из люльки. Ребенок ощущает новый, незнакомый запах, слышит низкий голос. Когда отец трубя высмаркивает нос, малышка пугается и плачет. Вскоре она понимает: он такой, так он звучит, он тоже с нами.
Все ближе подбирается бас к двум голосам в каноне. Обойтись без него уже невозможно.










Другие издания

