Дим

Я сразу заметил и, признаюсь, добрых пять минут с открытым ртом разглядывал прекрасную девушку с миндалевидными глазами и чёрными волосами, собранными в пучок. Она шла по верёвке, натянутой между двух повозок.

...помилятися — це привілей людей, які мають сміливість діяти. І навпаки: ті, хто лише спостерігає, мають слабку ілюзію того, що вони зробили б краще.

Я понял, что не могу опустить руки и забыть о Тумане. Я постараюсь спасти его любой ценой, какой бы высокой она ни была.

- Почему ты не пытаешься остановить меня?
-Зачем?- спросил Старый Сэл. - Ты принял решение, и я должен уважать его.
-Но я могу навредить себе.
-У всех решений есть последствия .
-Даже если эти последствия - быть растерзанным волком?
На лице Старого Сэла появилась столь редкая для него улыбка.
-Этого не случится.

" Трость и фрак, богатый дурак. Кудри с помадой, ума маловато", - любил повторять Старый Сэл. Судя по рассказам мадам Лорны, он был абсолютно прав. Чем больше у человека денег, тем меньше у него мозгов.

– Что тут написано? Что? – настойчиво спрашивал мальчик, перепачканный сажей. – Я не умею читать!

– Здесь написано, что в цирке есть волк, – ответил я. – Последний живой волк Соединённого Королевства.

«Клоачных охотников» отличал нездоровый цвет лица, ведь они целыми днями торчали под землёй. Хотя в лондонской канализации таилось множество вещиц поинтереснее тех, что можно было найти в реке, я предпочитал работать на свежем воздухе. Темнота, смрад, душные кирпичные стены… Нет, по-моему, жизнь в клетке не могла называться жизнью.

Стояла засуха, и река обмелела. Даже королева Виктория и принц Альберт, отправившись на прогулку по реке, были вынуждены вернуться во дворец – так их испугал смрад. Темза и вправду превратилась в лужу, кишащую мусором и отходами, мертвецами и личинками…

Выжить в Лондоне конца девятнадцатого века не так-то просто, если ты тринадцатилетний мальчишка с реки.

Третий способ выжить в Лондоне конца девятнадцатого века – заниматься знатнейшим делом: следовать своей философии.