Жизнь насекомых

Наконец, яма достигла такой глубины, что, выкидывая землю, надо было подниматься на цыпочки, и Марина почувствовала, что пора рыть вбок. Это было сложнее, потому что грунт здесь был неподатливый, и совок часто лязгал о камни, но делать было нечего; Марина, сжав зубы, на время растворила свою личность в работе, и от всего мира остались только земля, камни и совок. Когда она пришла в себя, первая камера была почти готова. Вокруг была темнота, и когда Марина выползла из бокового хода в вертикальную часть норы, высоко над ее головой загадочно мигали звезды.

Мальчик оглядел стоящий перед ним шар.

• Значит, теперь надо толкать его вперед?

• А все вокруг и есть этот шар?

• Но как же я могу одновременно видеть этот шар изнутри и

• Сам не знаю, - развел руками отец. - Вот когда вырастешь,

• Хорошо, - сказал мальчик, - если ничего кроме навоза нет,

• Попробую объяснить, - сказал отец, погружая руки в шар и

• Как это так? Я ведь вот, - сказал мальчик, и показал на

• Ты неправильно думаешь, - сказал отец. - Ты логически

• Мое ты и есть Йа? - переспросил мальчик. - Или твое ты?
• Нет, - сказал отец, - твой Йа и есть ты.

И одновременно в его голове пронеслось мгновенное воспоминание о давно прошедшем дне, когда он тащился по серому ноябрьскому парку, над которым летели с севера низкие свинцовые облака. Он шел и думал, что еще несколько дней такой погоды - и небо опуститься настолько, что будет, как грузовик с пьяным шофером, давить прохожих, а потом поднял глаза и увидел в облаках просвет, в котором мелькнули другие облака, высокие и белые, а еще выше - небо, такое же как летом, до того синее и чистое, что сразу стало ясно - с ним, небом, никогда никаких превращений не происходит, и какие бы отвратительные тучи не слетались на праздники в Москву, высока над ними всегда сияет эта чистая неизменная синева.