Адмирал тихо поднялся и ушел писать докладную на Керенского. Он писал ее непосредственно на имя контрольной комиссии и цитировал Керенского на память.

Вокруг "катюши" между тем разворачивалась какая-то свалка. Сначала Колобок подумал, что откуда-то пришла помощь Зимнему, но тут же понял, в чем дело: это были кинооператоры. "Катюша" нарушала им весь антураж. Операторы требовали убрать "катюшу" с площади и продолжать штурм средствами семнадцатого года.

- Граждане свободной России! Револция в опасности!
Пораженные силой, изливавшейся от Керенского, Милюков и Гучков бросились к двери. Они спешили получить оружие.
Вернулся Извицкий.

• Несладко там, на площади. По-моему, они откуда-то откопали "катюшу".

- А вы кто будете?- строго спросил лейтенант.

• Черная сотня,- сказал старичок не без гордости. - С хоругвями и образами.

- Если людям разрешают раз в полсотни лет взять штурмом Зимний дворец, то они имеют полное право немного пошалить.

Уже несколько недель райкомом владело обалденное предпраздничное настроение, настолько затянувшееся и нереальное, что оно стало нормой и возвращение к обычной жизни казалось почти невероятным.

К восемнадцати Керенский крепко подружился со своими министрами. Они обнялись и дружно пели "Боже, царя храни". Слов они не знали, но все равно получалось красиво.

Черносотенцы в условленном месте схватили киргиза, замаскированного под еврейского раввина, и откровенно издевались над ним, не причиняя, как и было указано, еврею телесных повреждений.