Лакомый кусочек

Когда мне окончательно осточертеет жить, я пойду и зароюсь в песок. Или в книги.

Быть личностью ужасно сложно.

Родителей нужно оберегать от реальности.

Конечно, нельзя судить о мужчине, пока не выйдешь за него замуж; тогда-то в нем и проявятся разные отвратительные качества.

Людям почему-то нравится сваливать мусор в такие места, где еще сохранилась природа...

— Пассивность, — сказал он наконец, — вот что нас губит. Чувствуешь, что тяжелеешь, тонешь в болоте; но так и стоишь на месте.

Семейные люди, когда им долго не звонишь, всегда считают, будто ими пренебрегают, даже если сами они так заняты своими семейными делами, что тоже не звонят тебе.

На Питера обращают внимание не потому, что у него особенно энергичные или оригинальные черты лица, а потому, что он — заурядность, доведенная до совершенства: у него моложавое ухоженное лицо с рекламы сигарет.

Известно, что человеческая раса вырождается - а все потому, что мы беспечно передаем детям свои слабые гены, а с развитием медицины они еще более закрепляются - ведь естественного отбора теперь не существует.

Один должен страдать и дергаться, а второй - слушать и сочувствовать.

Начинаешь думать, сколько каждый год, каждый месяц, каждую неделю издается книг, и за голову хватаешься — господи, какая прорва! Слова, слова начинают терять свое значение.

— Конечно, диплом сам по себе ничего не значит, — подтвердила она. — Диплом важен как символ.

Возможно, во мне дремлет гомосексуалист? - он на секунду задумался. - Или гетеросексуалист? Так или иначе, что-то во мне дремлет.

Я люблю приглашать людей в мой вымышленный мир и обычно с удовольствием принимаю ответные приглашения погостить.

- Прошу прощения, сэр, - сказал он вежливо, но твердо, трогая Дункана за плечо, - в зале мумий целоваться запрещено.

Самоистязание в вакууме в конце концов надоедает.

Кажется, не осталось уже ни одной естественной человеческой надобности, которую рынок не использовал бы в своих целях.

Да что мы знаем о своих родителях? Нам всегда кажется, что родители пребывают в состоянии блаженного неведения.

— Что-нибудь случилось?
— Я уверен, ты меня поймешь. Видишь ли, Тригер… — голос его задрожал. — Тригер женится.
— Да что ты? — сказала я.
Я хотела было сказать: «Плохо дело», но эта фраза не подходила к обстоятельствам. Когда у человека рушится жизнь, не отделаешься сочувственными замечаниями, которые годятся для мелких неприятностей.

- Ну нет, - сказал он, - я не пущу тебя в постель, пока ты не смоешь эту дрянь с лица. У разврата, конечно, есть свои прелести, но, если разврат сделает меня похожим на цветастую салфетку, я предпочту благопристойность.