Шестерка воронов

Инеж однажды предлагала научить его падать. «Фокус в том, чтобы тебя не сбили с ног», – рассмеялся он тогда. «Нет, Каз, – ответила девушка, – фокус в том, чтобы снова подняться».

Пора оплачивать свои долги, Каз. Нельзя получить что-то, не дав ничего взамен.

Кроме того, она - Призрак. Единственный закон, которому она подчиняется, - это закон всемирного тяготения, да и то не всегда.

Ищи чудо и прислушивайся к сказкам на ночь.

- Действительно похоже на кольца дерева.

• Нет, - ухмыльнулся Каз. - Похоже на мишень.

Если ты боишься ходить по Кеттердаму в одиночку после наступления темноты, то можешь сразу повесить на шею табличку "слабак" и лечь на мостовую в ожидании избиения.

– Ванден ольструм энд кендесорум.
Это была первая часть фьерданской поговорки: «Вода слышит и понимает». Звучало довольно добродушно, но Матиас знал, что Нине известно продолжение.
– Исен не бейструм, – закончила она. Вода слышит и понимает. Лёд не прощает.

И еще не было Инеж. Казу захотелось кого-то ударить. Или чтобы кто-то ударил его.

— Почему храбрый дрюскелле Маттиас Хельвар не ест мясо? — начала она драматическим голосом. — Ох, дитя, печальна эта история. Сточил он свои зубки из-за докучливой Гриши, и питаться ему теперь одними лишь кашками.

Нина посмеялась над собой. Ей ни в кого не хотелось влюбляться. Это как гость, которого ты сначала ждешь, а потом не знаешь, как от него избавиться.

- Я торгую сведениями, Хэйлс, - сведениями о том, чем занимаются люди, когда думают, что их никто не видит. Позор весомей любых денег.

Бей туда, куда филя не смотрит

– Скажем так, моя валюта ценнее.
– Деньги есть деньги.
– Я торгую сведениями, Хейлс, – сведениями о том, чем занимаются люди, когда думают, что их никто не видит. Позор весомей любых денег.

Инеж найдёт другой путь, чтобы пробраться внутрь. Правила честной игры среди бандитов канули в Лету вместе с молодостью Пера Хаскеля. Кроме того, она – Призрак. Единственный закон, которому она подчиняется, – это закон всемирного тяготения, да и то не всегда.

Если бы только ее глаза были синими, как море, или зелеными, как изумруд… Но нет, они карие – добрые, мечтательные… Карие, как горячий шоколад? Как бурый кроличий мех?

— Что насчет этого? — Джеспер кивнул на трость Каза.
Тот невесело усмехнулся.
— Кто посмеет забрать трость у несчастного калеки?
— Любой здравомыслящий человек, если под "калекой" ты подразумеваешь себя.

— Соберись, дитятко, — встряхнул его Джеспер слегка.
— Я не ребенок, — пробормотал Уайлан, убирая его руки.
— Лады, ты престарелый политик. Стрелять умеешь?
Уайлан кивнул неуверенно:
— По тарелочкам.

Как говорят, наказание должно соответствовать преступлению, но я считаю, что оно должно подходить преступнику.