Цитаты из книги Кокон

Наверное, все вечное фальшиво. Время не властно над чужеродными веществами.

<...> чем дольше живешь, тем меньше что-либо понимаешь.

<...> доброта – одно из проявлений слабости.

Макияж похож на ритуал, пробуждающий в человеке радость жизни.

Ребенка на каждом шагу поджидают запретные зоны и надписи “Вход воспрещен”, возраст – лучшая отговорка, чтобы ничего не объяснять.

Милосердие дано нам с рождения, но с возрастом мы постепенно ожесточаемся и теряем его.

Человек – странное создание, вечно лезет туда, куда не надо, бьется лбом в закрытую дверь, разбивает себе голову в кровь, уверенный, что это судьба.

Будет ли хомячок и дальше бежать в колесе, если однажды узнает, что всегда оставался на одном месте?

У покореженных людей и любовь покореженная.

Каждый день в больницу поступали новые больные, и каждый день кто-то уходил, а были и такие, кто пришёл, но уже не ушёл. Больница, подобно огромному ситу, просеивала жизни, оставляя себе самые старые и ненужные. За ними придет Бог, принесет взамен новые жизни, как молочник, который ставит на крыльцо бутылки со свежим молоком и забирает пустые.

Смысл литературы в том и состоит, чтобы помочь нам добраться до глубинных слоев жизни и получить опыт, которого у нас никогда прежде не было.

Вокруг каждого богача вертится уйма людей, готовых по первому зову явиться, чтобы пить с ним, говорить с ним до самого рассвета, умирая от скуки.

Хотя счастье по самой природе своей - фикция, а раз так, не всё ли равно, какого оно сорта.

Зимой парк выглядел уныло, ивы по берегам были похожи на беспорядочные карандашные штрихи в блокноте. Беседка на другом берегу озера свесила углы крыши, как будто искала свое отражение в воде. Но тщетно: гладь озера была покрыта толстым льдом. Какая одинокая беседка - даже отражение ее оставило.

Когда своим появлением на свет ты обязан какому-то лозунгу, трудно отделаться от ощущения случайности собственной жизни.

Ван Лухань любила читать, и хотя многое в книгах для неё было непонятным, они дарили ей иной мир, в котором она могла ненадолго спрятаться, куда могла сбежать из своей разрушенной семьи. Больше всего она любила "Анну Каренину": поезда, Москва - все это выглядело так романтично, и ей почему-то нравилась фамилия "Вронский", она так чудесно перекатывалась на языке, в её ритме слышалась зима.

Человек, которого все уважают, должен быть окружен целом сонмом трогательных историй, неважно, правдивы они или нет.

он любил повторять, что хорошие времена позади, теперь все перевернулось вверх дном, чем дольше живешь, тем меньше что-либо понимаешь.