Цитаты из книги Кокон

Многие слова, будучи сказанными, превращаются в камни и остаются вечно висеть между людьми.

Ни одно сильное чувство не длится долго, вспомни уроки химии: некоторые вещества образуются в результате бурной реакции, но спустя короткое время распадаются, превращаясь в другие вещества.

Для убитого горем человека пережить ночь все равно что пройти через нескончаемый подземный туннель. Брезжит рассвет, и ты наконец выбираешься из-под земли. Наступает новое утро, раздается песня. И так день за днем, без всякой надежды.

У покореженных людей и любовь покореженная.

“Беседовать по душам” – люблю это слегка устаревшее выражение, от него так и веет восьмидесятыми, тогда наши души прятались еще не очень глубоко, их можно было выманить на свет беседами.

"В какой восторг нас приводила сама возможность поджечь фитиль тайны и пробить в мире дыру. Тайна с грохотом взрывалась, а мы вкушали неземное блаженство"

Когда своим появлением на свет ты обязан какому-то лозунгу, трудно отделаться от ощущения случайности собственной жизни. Наверное, я должна радоваться, ведь куда больше детей в нашей стране из-за очередного лозунга вообще не смогли родиться.

ее взгляд раз за разом раскатывал сердце катком, точно раскаленный утюг

Пляшущие по стеклу огни окрасили этот поцелуй в красный, потом в зеленый, потом в белый, он дробился на всполохи, рассыпался искрами. Искры мигнули и погасли.

Я смотрел на разлившуюся грязную реку за окном – высокая полынь ушла под воду и качалась там, словно беспомощные водоросли. Я был на корабле, и мой корабль тонул.

сон был тонкий как вата вываливавшая в снегу

Признаюсь, при виде этого шрама я в самом деле подумал, что он искупает любую, даже самую страшную вину. Но угрызения совести прекратились, когда я понял, что даже теперь Пэйсюань не вызывает у меня жалости. Ее лицо выглядело умиротворенным, изуродованный шрамом подбородок был слегка вздернут, взгляд все такой же гордый – смотреть на нее было одновременно грустно и противно.

— Мы с твоим папой одного поля ягода. У покореженных людей и любовь покореженная.

Уголки ее рта приподнялись, будто Ван Лухань гордилась своим отличием от обычных людей.

Да, стряслась беда, говорил я себе. Но странно, что теперь мое сердце неожиданно успокоилось, как будто бешеная мышь, метавшаяся все это время внутри, наконец утихла.

«Я завидовала осязаемости её счастья, всё необходимое для него можно было занести в список».

Священник понизил голос:
– Вроде какой-то человек по их вине впал в кому…

Она шла к нему, и двенадцать лет безмятежной жизни с грохотом рушились за спиной.

Ее морщинистое лицо напоминало растоптанный бумажный фонарик, оставшийся после праздника Юаньсяо.

В пепельнице на журнальном столике толпились окурки, как будто лилипуты в белых одеяниях собрались вершить свой тайный обряд.