Линия огня

Везение - оно ведь не возникает ниоткуда, это просто результат невидимой работы подсознания, древней сигнальной системы, заранее панирующей там, где сознание отказывается видеть какую либо опасность. Чаще всего эта паника не основана ни на чем серьезном, но в одном случае из ста она реально спасает тебе жизнь.

Если не можешь ничего предпринять, делай хоть что-то и надейся, что пронесет и на этот раз.

Впрочем, какая разница, если конец все равно один.

Резко, но приятно пахнуло жареной свининкой.

Умереть с болтом в руках – мечта любого сталкера!

– Это что – мои кишки? – снова удивился Ковригин. – Надо же, какой внезапный поворот сюжета…

– Итак, господа, – негромко сказал я голосом мультяшного страуса, досылая патрон в патронник. – Не сплясать ли нам знойное латиноамериканское танго?..

Видимо, моя физиономия выражала все, что я думаю о ее мыслительных способностях.

Как сказал в похожей ситуации страус из одного мультика, в таком дурацком положении я не оказывался даже в Канаде.

Решил стрелять, так стреляй, нечего разговоры разводить. Не в Верховной раде.

— Это был не мой отец, — холодно проговорила Динка. — У меня нет отца. Тебе не за что извиняться. Он погиб, когда висел в воздухе в центре лаборатории «О-Сознания» пятнадцать лет назад. На самом деле он не согласился присоединиться к коллективному разуму, и Хозяева его убили. Вот и все. А я только что пристрелила какого-то мерзкого гнома. И никто меня не убедит, что все было по-другому. Даже ты, Хемуль.

Дружба дружбой, а хабар, как известно – врозь.

Мать твою. Если я гаркну во все горло, эта дрянь сразу на меня кинется. К счастью, Патогеныч оказался сообразительным парнем и сменил датчик, потому что тут же заорал:
– Хемуль, у тебя мутант прямо по курсу!
Ай, спасибо, дорогой товарищ. Прямо спас.

Обычная сталкер как практика: если не можешь ничего предпринять, делай хоть что-нибудь и надейся, что пронесет и на этот раз

Лучшая оборона - это нападение

Быстрее было нельзя: спринт на минном поле - разновидность русской рулетки, а нам сейчас не следовало полагаться на авось.

– Брат, ты неимоверно крут, – проговорил я, прислушиваясь к звукам боя. – У меня там чуть мозги не вскипели.
– У меня просто особо вскипать нечему, – похвастался Патогеныч

Богом быть трудно, но крайне интересно и познавательно.

Циник я, аж самого тошнит, как говорит в таких случаях один страус.

Неправильно это, когда последнее, что видишь перед смертью, - пыль и паутина. Есть в этом какая-то высшая подлость.