Гимназистка. Клановые игры

Княгиня сияла как рождественская елка, разбрасывая яркие разноцветные лучики при попадании на нее солнца.

В голове была вязкая каша, которая никак не хотела оформляться в приличные мысли. Стоило ухватить одну за хвост – а она, как ящерица, оставляла этот хвост противнику и ныряла вглубь.

Голоса прорывались словно через толстенное ватное одеяло, и через такое же одеяло просачивалась боль.

если передавать этот артефакт, то только тому, кому желаешь долгой и мучительной смерти…

в этом платье, даже недошитом, я самой себе казалась принцессой из сказки. Но участвовать в планах Рысьиной и устраивать свою личную жизнь по её указке? Увольте. Это уже не сказка, это роман ужасов получается.

— Ты всё-таки решилась? — воодушевлённо зашептала Оленька, явно вспомнив свою идею про совместное ограбление банка. Она завертела головой по сторонам, наверное, опасалась, что кто-то услышит и ограбит за нас.

я, конечно, помню, что даже если тебя проглотили, всё равно остаётся два выхода. Только почему непременно всё нужно делать через задницу?

Хищно так улыбнулся, показав, что ни одному стоматологу на нём заработать пока не удалось.

Говорить я не могла, и возможно, к лучшему: если бы я сказала всё, что думаю о противнице, она меня тут бы и прикопала. Не пропадать же такому замечательному оврагу, из которого мы выбрались столь поспешно? Впрочем, туда можно прикопать не только меня.

вид у него был столь хитрым, что даже мне стало понятно: главная цель — не оставить дочь дома, а отправить меня вдвоём с Николаем. Провести, так сказать, рекламную акцию под лозунгом: «Переходите к нам. У нас есть печеньки». То есть не печеньки, конечно, а блестящие кавалерийские офицеры.

Ехали мы в тишине. Даже Оленька на удивление молчала. Возможно, конечно, что у неё закончились идеи, но больше было похоже, что она обдумывает новую, настолько грандиозную, что пока у неё попросту не хватает слов для выражения.

Оленька и успела рассказать, что секунданты договорились о бое на саблях и только до первой крови, что, несомненно, увеличивало выживаемость обеих сторон, всё же было тревожно. Ведь первая кровь может стать и последней.

И как работать с магией я совсем не помню. Я уже сожгла комнату Владимиру Викентьевичу.
— Только одну? Да он везунчик

Анна предлагала закрыть глаза и отдаться музыке — мол, тело само вспомнит. Но тело если и вспомнило что-то само, то лишь то, как наступать партнерам на ноги, а это я и без него не забывала.