L'Ickabog

Теперь души родителей могут поселиться, где им захочется. Например, у неё в сердце. Нужно только поддерживать в сердце огонёк памяти...

– Тогда, – сказала она, – я умру в библиотеке… – И добавила с усмешкой: – Ну или в ванной комнате.

«Ну вот, – подумал король, вертясь перед зеркалом и придирчиво рассматривая себя, – разве меня можно назвать тщеславным? Как бы там ни было, – со вздохом решил он, – чёрный цвет мне совсем не к лицу…»

В приглашении он сделал шутливую приписку, прося его величество больше не менять принцесс на продовольствие, а разрешить девушкам самим выбирать себе мужей.

И ему хотелось сделать что-нибудь особенно хорошее и доброе, чтобы все поняли, какой он благородный и щедрый человек.

— Что всё это значит? Какая-то шутка? — спрашивали друг друга жители, собравшись на улицах города, чтобы приветствовать отправляющегося в поход короля.

Кто-то недоумённо пожимал плечами, считая, что король просто хочет поразвлечься. Кто-то озабоченно качал головой, говоря, что, возможно, тут действительно кроется что-то серьёзное. Иначе с какой стати, вооружившись до зубов, монарху отправляться на другой конец своей страны? Может быть, ему известно что-то такое, чего мы не знаем?

Между тем большинство подданных словно соревновались друг с другом – всячески доказывая свою веру в Икабога. Например, клеили копии с картины, изображающей битву короля с Икабогом, на окнах своих домов, а между домами вешали растяжки с лозунгами: «Я горжусь, что заплатил налог на Икабога!», «Долой Икабога!», «Да здравствует король!».

Иногда в одном взгляде двое могут сказать больше, чем за всю жизнь.

Даже на курсах поваров можно научиться кое-чему важному. Например, что иногда случается – коржи подгорают, взбитые сливки садятся. Даже у лучших кондитеров. И в таких случаях нужно только одно: не хныкать, а засучить рукава и вновь приниматься за работу!

Стараясь, чтобы король не замечал печальных перемен в своем государстве, Слюньмор ссужал Тортвилль немалыми деньгами, особенно его центральную часть - Внутренний Город, - где жизнь шла по-прежнему. Однако на север страны надвигался настоящий голод.