Отзывы о книге Caos calmo

Италия, Италия… Один раз, гуляя по Флоренции мы забрели в старые кварталы. На самом деле, с целью - нам хотелось пообедать в нетуристическом ресторанчике. Пока ждали свой заказ, успели разглядеть и интерьер, и посетителей. Мужчины средних лет хвастались своими телефонами друг перед другом, такие же официанты важно передвигались по залу и отпускали реплики в спорах своих гостей. Ждали мы больше часа, съели куски темного несоленного хлеба, отрезанных от огромных караваев. Выпили свое вино. На вопрос когда же принесут основной заказ, получили отповедь, что мы пришли в р е с т о р а н, а не в заведение фастфуд, что туристам следует покупать сэндвичи и пиццу на улице если они торопятся и что если мы задаем такие дурацкие вопросы, то может быть нас еще и счет удивит, он будет дороже чем в заведении фастфуда… Что было дальше - к Италии отношения не имеет, только к знаменитой дикости и несдержанности российских туристов.

В другой раз мы прилетели немецким рейсом из Мюнхена в Кальяри, столицу Сардинии. Воспитательные меры евросоюза его членам - южным странам, видимо явно ощутились итальянскими гражданами. Нам нужно было получать багаж, мы ждали его два часа. Прилетевшие после нас пассажиры из Милана, Москвы, уже забрали свой с ленты и растворились в провинциальном интерьере аэропорта. После двух часов ожидания багажа, еще полтора часа мы ждали в офисе, ожидая очереди за арендованым автомобилем. Очередь была сплошь из нашего немецкого рейса. Семье с двумя маленькими детьми, стоящими перед нами тоже полтора часа в лицо было выброшена табличка с надписью, что детских кресел нет. «У нас же бронь…»- со слезами бормотала мать семейства, обвешаная детьми и обляпаная мороженым.

Каждый вечер, ужин в отеле начинался с очереди возле входа в ресторан. Когда наступало время впускать голодных гостей, распорядитель ресторана громко напевая песенки и поясничая выискивал в очереди соотечественников - итальянцев, брал их за руку, вытаскивал из очереди и подталкивал в полузакрытые двери. Только после того, как те займут места на террасе с видом на море, веселый распорядитель театрально открывал нараспашку широкие стеклянные двери в ресторан. Поймав на себе мой любопытствующий взгляд, он дерзко оглядел меня с босоножек до прически, подмигнул и заговорщически резким откидывающим кивком головы сделал мне жест - может пойдем?

Сардиния - это горы, дорожный серпантин на большой высоте. Слева свисающие деревья с темно-зеленой, не выгоревшей листвой, создающие навес, справа обрывы, ступени скалистой породы с вершинами таких же деревьев, что и сверху, вдали видно синее море. Но ограничение скорости - 90 км в час. Мы ползем на своей альфа-ромео, на нас сзади давит дама в фиате, она мигает фарами, рычит двигателем, делает рывки пытаясь обогнать, но ни ей не хватает места над пропастью, ни нам не хватает места прижаться к скале, что бы ее пропустить. Она начинает сигналить, в зеркало мы видим ее гнев, широкий подвижный рот, выпученные, закатывающиеся глаза. Сжав пальцы в щепотку, будто для того, что бы сделать крестное знамение, она не крестится, но с размаху стучит себя ими по лбу. Наконец-то, мы находим место, вжимаемся в скалу и еще несколько секунд слышим вырывающиеся выражения страстного, раскатистого языка из поравнявшейся с нами машины - наша донна обрела голос. Но удовольствие мгновенно - ей некогда, ее фиат с визгом, уверено скрылся в привычных для него петлях дороги, но что-то мне подсказывает, что он еще долго будет слушать ее певучий гнев.

На острове есть древний город Пула. Мощенные дороги, колонны, амфитеатры, туалеты - все как обычно для городов Римской империи. Город этот теперь место обитания археологов и туристов. Расположен он вдали от курортных пляжей, поселков. Дорога к нему ведет грунтовая. Возле входа на территорию - рощица редких пальм, нет асфальта. Мы оставили машину, неподалеку от автобуса с туристами и два часа наслаждались погружением в античность. Вернувшись, мы обнаружили нашу машину, украшенную листком с гербом - штраф. Мы оглянулись - на машинах с итальянскими номерами нет листочков. Машины с местными номерами, а наша - арендованая. А где же паркомат, где же знак? Все есть, но далеко, в зарослях кактусов…

Италия - это мода. То что надето на человеке, говорит слишком много. Иногда, за одеждой , сумкой, обувью, прической, очками, часами, не видно человека.

Все это вспомнилось мне, когда я читала «Хаос». Очень итальянская книга. Честная. Поющие красивые полуголые девицы по всем каналам телевидения. Кто во что одет? В идеале - малый расход ткани и принадлежность к бренду. У кого какая машина? Есть ли у тебя дом на Сардинии или Сицилии? Может яхта? Длина яхты? Какого размера порции в ресторане? Всплески раздражения на парковках, на дорогах с говорящим жестом стуканья себя по лбу клювиком пальцев, собеседники - сплошь потенциальные сексуальные объекты.

Итальянцы - эмоциональные люди. Они мерят чувствами, красками, желанием поглощать пищу, слушать музыку, дотрагиваться до собеседника, доносят мысли и желания мимикой, ранятся впечатлением, которое производят.

Если о сюжете, то его как такового нет. Это опыт переживания, потока сознания оголенным восприятием.То есть главный герой, римлянин, живущий в Милане и без того будучи эмоциональным, обостряет собственную эмоциональность в результате личной потери. Находясь в состоянии траура, он отвергает условности и ему, самому того не желающему, приоткрывается дверь, стираются границы. К нему приходят люди, как к стене плача, рассказывают сокровенное. Любопытно, как рушится вертикаль и горизонталь костных служебных связей. Отвергнув правила он не губит себя, как почему-то ожидается, напротив, он поднимается до других, перескакивая ступени лестницы человеческих амбиций. Коллеги, родственники, родители, дети - другой взгляд и как результат - другие отношения. Вот оно - эмоциональность и эксперименты в области ее развития.

Книга для тех, кому мало собственного кризиса среднего возраста. Для тех, кто живет в мире этих современных крестовых походов офисной жизни, принимает ее правила игры и не может понять, почему ничего хорошего не происходит, почему вместо развития - рамки. Для тех, кто воспитывает детей. Для тех, кто размышляет о степени допустимого и недопустимого в отношениях, в том числе сексуальных. Для тех, кто интересуется Италией и итальянцами.

Чтение романов Веронези, как правило, напоминает листание журнала "Гламур", только буковок намного больше и приправлено последними остромодными культ тенденциями. Бьешь себя по рукам и берешь следующий. В данном случае мы в начале нулевых, автор гордо выдумывает наречие "по-достоевски" (dostoevskijanamente), но, к счастью, сразу о нем забывает. Более упорно он мыслит себя постмодернистом, поэтому весь роман построен на игре со словом "слияние" (fusione): слияние компаний, слияние тел, а для слияние душ, вероятно, - психоаналитик (сквозной виртуальный персонаж Веронези, моя любовь еще с "Колибри"), но пока герой до него не созрел.

Много героев, у каждого из которых сложная непредсказуемая история, о которой никто никто и не подумал бы заподозрить, если бы они сами не пришли и не рассказали. Герой оказывается в роли исповедника. Но все тлен и чем бредовее, тем лучше. Не получается у меня воспринимать Веронези серьезно, хоть тресни. Название, конечно, с претензией на серьезность, глубину и философичность. На премию потянуло.

Как обычно, на самом деле Веронези пишет итальянского героя своего времени - мидл-ап-ап-ап, бессмысленная жизнь удалась. И он весь такой напыщенный и с нотациями к миру.

Среднестатистическая книга с медленно текучим, вязким повествованием. Я осталась не в восторге, но всё-таки чем-то произведение меня зацепило.

Автор рассказывает нам историю Пьетро, вдовца, который остался с 10-летней дочерью. Он пытается найти смысл существования, оставаясь ждать своего ребенка каждый день под школой с утра до самого конца занятий. В это время происходит слияние двух крупнейших корпораций, в одной из которых он занимает пост директора отдела. Но ему всё равно на работу, на слияние и на кризис, грядущий за этим событием. Он сидит в машине под школой каждый день. В итоге он приходит к спокойному хаосу, пониманию жизни, своей и чужих. Ведь у него в машине будет рассказано столько историй, выплакано столько слез и раскрыто немало трагедий человеческой души. Пьетро,как магнит, притягивает людей к себе на исповедь.

В книге вы найдете и любовь, и ненависть, проблему отцов и детей, поиск себя и, конечно же, поймете, что же такое, этот "спокойный хаос". Моя оценка низкая, потому что иногда я совершенно не могла уловить смысл целых страниц, я скучала и засыпала по мере повествования. Книга не зацепила меня ни стилем,ни языком. Сюжет интересный, но и он не раскрыт как следует. Многие герои вызывали явную антипатию и ставили меня в тупик своим поведением. Но критиковать всегда легко. Так что 3,5 звезды - в принципе, удовлетворительная оценка такой странной и специфической книги. Будет над чем подумать на досуге.

А мужчины, оказывается, «тоже плачут»(с)... Впрочем, начало романа совсем не располагает к шуткам. Пьетро готовился стать счастливым молодоженом, а стал вдовцом (может ли считаться вдовцом не успевший жениться?) и отцом - одиночкой (дочь - подросток должна была вести родителей к алтарю). Привычная размеренная и устоявшаяся жизнь в одну минуту развалилась на части, рассыпалась, превратилась в хаос. В странный и нелепый вид хаоса – спокойный. Все самое страшное – застывшее на полу кухни загородного дома тело любимой женщины, отчаянный крик дочери, похороны в день несостоявшейся свадьбы, соболезнования – все уже позади. Пережито, пройдено, преодолено. Надо жить, просто жить. И они – отец и дочь – как-то удивительно спокойно живут, не бьются в истерике, не рыдают, не рвут волосы. Но каждую минуту Пьетро ждет срыва – своего или дочкиного - и потому … сидит в машине у школьных ворот, в которые ежедневно заходит его ребенок. Постепенно центр его жизни смещается в эту точку – парковку у школы, вот уже три месяца к сидящему в автомобиле человеку приходят коллеги и родственники, подчиненные и боссы. Удивляются, осуждают, хвалят, жалуются, сплетничают, сводят счеты, предлагают, ругают. Заводятся новые знакомства, рушатся старые связи. Пережитая трагедия неожиданно стала поводом «остановиться, оглянуться» (с). А жизнь… Жизнь в любом случае продолжается, только вот трудно понять, выходит она из хаоса или окончательно погружается в него? Ведь она и есть ни что иное, как спокойный хаос бытия.

Надо сказать, несмотря на печальный сюжет, роман совершенно по-итальянски голосистый и шумный. Излагать события, описываемые по сути десятком слов, использовав для этого слов на порядок больше – это, похоже, фирменный стиль автора. Его герой, сорокалетний житель Милана начала двухтысячных даже во внутренних своих монологах не менее многословен (и даже речист!), чем герои Марчелло Мастрояни из фильмов пятидесятых годов. К этому стилю надо привыкнуть, вчитаться и принять. А вот полюбить у меня не получилось. Ужатый на две трети, этот роман пополнил бы категорию любимых.

Действие происходит в Милане, почти наши дни (роман напечатан в 2006). Пьетро Паладини, сорока пяти лет, один из директоров телевизионного колосса — успешный, состоятельный, уверенный в себе мужчина, отец десятилетней Клаудии, внезапно остается вдовцом. В тот самый момент, когда он спасает незнакомую тонущую женщину.

Вот тут я ожидала глубокий дайвинг в одиночество, боль потери, рефлексию о краткости жизни. О детях и семье, в конце концов. Но нет, за семейной трагедией последует весьма странное поведение героя, который отказывается ехать в офис и остаётся ждать малышку Клаудию, весь день сидя на скамейке напротив школы.

Далее происходит серия весьма парадоксальных встреч — семья и коллеги, явно ожидавшие тоже, что и я, приезжают поговорить с Пьетро, и в силу необычности ситуации герой превращается в некий аналог «случайного попутчика». Психолога. Исповедника. «Стена плача без стены», — так описывает себя сам Паладини. Личная трагедия Пьетро превращается в умение СЛУШАТЬ.

Впечатление от романа весьма неоднозначно — герой местами бесит своим непробиваемым эгоцентризмом (у многих, смерть любимого хомяка вызывает больше эмоций), местами: «опять эта итальянская шарманка о виллах, машинах, цацках (усталым голосом) + как должны выглядеть и что носить женщины(со злым сарказмом)».

Местами прилив нежности — отношения взрослых к детям, отчаянное желание Пьетро уберечь дочь от всех проблем мира, воображаемых и реальных.

Была попытка (на мой взгляд) подвязать к этой истории философско-религиозную подоплеку: будущее руководство компании — старик еврей и француз католик изображают противостояние Ветхого и Нового завета, один из персонажей носит фамилию Энох, пророка за праведность взятого на небо (в романе он увольняется и уезжает миссионером в Африку). Намёк на Троицу — где роль Святого духа, примиряющего Старый и Новый заветы видимо сам Пьетро Паладини (паладин, коммент из Википедии: бескорыстный, воодушевлённый, преданный поборник какой-нибудь идеи), но вся эта линия весьма расплывчата.

Читается роман легко, но выглядит слегка затянутым — типичный миллениальный экземпляр. Многожевательные описания внутреннего мира. А вот выигрыш самой престижной литературной премии вызвал вопросы: как-то слабовато. Особенно после хлесткой прозы Терезы Чиабатти, которая тоже миллениал и про внутренний мир.