Asum

– Послушай, но ведь можно сказать, что любое общество формирует свое население в угоду себе. Развиваются устои, присущие данному обществу, и каждый индивидуум становится рабом общественного устройства.
– Ну, знаешь, в тех обществах, которые мне известны, кто-нибудь может, например, взбунтоваться. Встречаются люди эксцентричные, даже преступники.
– Ты что хочешь, чтобы они были – чудаки и преступники?
– Почему бы и нет? Мы ведь с тобой – чудаки. Уж конечно, мы не типичные представители населения Терминуса. Что бы преступников, то все дело в определении. Но если преступники – цена, которую мы должны заплатить за существование бунтарей, еретиков и гениев, я готов платить. Я требую, чтобы эта цена была заплачена.
– Неужели, кроме преступников, за это нечем заплатить? Разве нельзя иметь гениев, не имея преступников?
– Найти гениев и святых можно лишь среди людей не совсем нормальных, а я не вижу, каким образом отклонения от нормы могут быть только в одну сторону. Должна быть симметрия.

Ведь Сэлдон не был волшебником. И нам никаким самообманом не избегнуть возникшей дилеммы: он мог все предвидеть еще тогда, а мы не видим даже сейчас.

• Но, Хардин, - напомнил ему Фара. - Мы действительно не видим.
• Однако, вы и не пытались этого сделать. Ни разу. Для начала вы вообще отказались признать, что существует угроза. Затем вы слепо поверили императору. Теперь же возложили все свои надежды на Хари Сэлдона. Все время вы перекладываете ответственность с одних плеч на другие и никогда ничего не пытались сделать сами.

• Это как болезнь. Условный рефлекс, который мешает вам думать, как только речь зайдет о признанных авторитетах. Вы не сомневаетесь ни в том, что император сильнее вас, ни в том, что Хари Сэлдон умнее. А ведь это неверно, неужели вы не видите.

Был у лошади опасный и могучий враг – волк. В непрерывном страхе за свою жизнь и полном отчаянии лошадь решила начать поиски не менее сильного союзника. Она предложила человеку заключить с ней союз, отметив, что волк – враг им обоим. Человек с радостью принял предложение и настаивал на немедленном уничтожении волка – если лошадь позволит человеку использовать ее талант к быстрому бегу. Со стороны лошади не поступило никаких возражений, и седло легло на ее спину. Человек прыгнул в седло, догнал волка и легко убил его.
Лошадь облегченно вздохнула и, поблагодарив человека за помощь, сказала: «Наш враг убит. Теперь прошу вернуть мне свободу и снять седло и упряжь». Громко рассмеялся на это человек, взмахнул хлыстом и крикнул: «Не болтай глупости, старая кляча, но-о-о!» – и шпоры вонзились в бока лошади.