Sorotšintsõ laat

Без чего невозможно представить произведения Гоголя – так это без налёта этнографической мистики и без яркого, колоритного языка, служащего прекрасным дополнением к общей атмосфере.

В этой повести Гоголь погружает читателя в бойкую и красочную атмосферу Сорочинской ярмарки. Визуальный ряд сразу же услужливо предлагает нам картинку жаркого, томного лета, где среди разноцветных шатров и повозок закрутилась вихрем сельская ярмарка. Яркая, пёстрая, наполненная шумом, бранью, смехом, мычанием, рёвом – это единый организм, движущийся в едином порыве. Коровы, лошади, возы, бублики, горшки, пряники, цыгане, ленты, галушки, вареники – всё перемешано, как в безумном калейдоскопе, и в то же время становится единым в своей разрозненности.

Солопий Черевик, отправившийся на ярмарку, чтобы продать кобылу и пшеницу, не смог не поддаться общей суматохе. Сколько вареников-галушек съедено, да сивухи с кумовьями выпито. Вот только кобыла и пшеница не проданы, да жена сердита. Зато дочке какого жениха нашёл! Всем парубкам парубок. Только вот не по нраву пришёлся солопьевской Хвире новоявленный жених падчерицы. Так и заставила Черевика данное жениху слово назад взять. Однако Грицько не дурак, да и Параська уж больно приглянулась ему, так что решил он пойти на хитрость и помощи в организации матримониальных дел у цыган испросить...

Дальше, как всегда у Гоголя, всё завертелось-закрутилось. И чёрта припомнили, и красную свитку его, несчастья приносящую. Кого надо – поженили, кого надо – в дурацкое положение поставили. Отличная повесть для знакомства с циклом, да и вообще с творчеством писателя.

Вот снова подкралось лето со своей жарой и самое время вспомнить повесть Гоголя, в которой так смачно и красочно описаны прелести летнего зноя, томительность жарких часов и нега теплых воздушных объятий. Правда, дело там происходит не в Москве, где сейчас очень жарко и я пишу эти строки, а в Малороссии, если кому-то не понравится такое географическое определение, претензии не ко мне, а к Гоголю :) И все же, в Москве сейчас достаточно жарко, чтобы вспомнились поэтические описания знойной разморенности, рождающей сонную лень.

Эта повесть фасадная, она открывает первый сборник Гоголя "Вечера на хуторе близ Диканьки", то есть, с неё, как правило, начинается знакомство большинства читателей, предпочитающих системность, а не выборочность, с малороссийским циклом повестей нашего великого отечественного классика.

Повесть, как большинство произведений Гоголя, очень поэтичная и атмосферная, проникнутая мотивами местного фольклора. Все-таки автор писал о своих родных краях, о людях, знакомых ему с детства, о преданиях, также слышанных в детские еще годы. Но об этом более подробно и глубоко я напишу, если удосужусь сесть за рецензию на весь первый сборник Гоголя.

Сегодня же я хотел бы обратить внимание на то обстоятельство, что повесть Гоголя нашла свое отражение в классике соцреализма. Точнее, в киноклассике. Есть у нас такой известный фильм "Кубанские казаки". А при чем здесь Сорочинская ярмарка? - спросите вы. Отвечаю.

Был в те времена очень уважаемый и плодовитый драматург и сценарист Николай Погодин. До "Кубанских казаков" вершиной его творчества был сценарий "Человека с ружьем". И вот Пырьев просит его написать сценарий на тему счастливой колхозной жизни в СССР. Тема достойная, говорю без лукавства, Погодин, видимо, тоже так думал и скоро представил пред очи режиссера готовый продукт. И фильм получился, и песни особенно, чего стоят "Ой, цветет калина" или "Каким ты был, таким ты и остался".

Так при чем же здесь Гоголь, повторяю свой вопрос. Так дело в том, что именно "Сорочинская ярмарка" легла в основу сюжета нового фильма. Вспомните повесть, она начинается по дороге на ярмарку, фильм тоже начинается дорогой на ярмарку.

В повести на возу чернобровая дивчина Параска, в фильме в кузове грузовой машины несколько дивчин, но одна особенно чернобровая Даша. В обоих случаях происходит затор на мосту, и тут появляется он - в повести парубок Грицко, в фильме коневод Николай. И там, и там конфликт и перебранка, и там, и там, молодые люди приглянулись друг другу.

Потом идут приключения на ярмарке. Здесь опытному сценаристу пришлось отойти от прямого подражания классику, ну, не чертовщину же вставлять в фильм о советских колхозниках, поэтому вместо рассказа о красной свитке в фильме дается шикарный концерт колхозной самодеятельности.

От себя сценарист вставляет любовную линию председателей колхозов Галины Пересветовой и Гордея Ворона. Однако в последнем, в его поведении и некоторой туповатости угадываются черты Солопия Черевика, думаю, Погодин такой цели не ставил, но очарование Гоголя победило и заставило его выписать образ Ворона под стать Солопию.

Короче, вместо Полтавщины - Кубань, вместо чертовщины - советская колхозная действительность, но заканчивается в обоих случаях всё одинаково - свадьбой!

В принципе к Погодину по сценарию нет претензий, почему бы не воспользоваться классическим сюжетом, если оригинального придумать не удается. Вот другой вопрос мучает, ведь Николай Фёдорович за этот сценарий получил Сталинскую премию 2-й степени, так отдал он хоть часть её Музею Гоголя или решил, что это не обязательно?

Перечитываешь эту повесть молодого ещё Гоголя и понимаешь/не понимаешь, как всё это было "экзотично", живо и необычно для напыщенной петербургской публики... и юный Гоголь (предварительно слегка обжегшись на своей романтической идиллии "Ганц Кюхельгартен") видимо тогда уже понимал-предчувствовал, что вот именно это всё необычное, "южно-экзотическое" (плюс живая "южно-русская" речь, приправленная полумистической "чертовщинкой") очень даже и весьма ляжет на благодатную (скучающую пост-байроновскую) почву...
Так, собственно, по всей видимости и произошло: литературно-снобский Петербург великодушно (а там, мол посмотрим) раскрыл объятия новоиспеченному провинциалу, да ещё и из какой-то окраинной "Малороссии" явившемуся.
Сам сюжет повести незамысловат, и многие, наверняка, его помнят (или почти помнят), в том числе, возможно ещё и со времен школьной программы (тем более, что по ней было снято уже несколько фильмов) поэтому пересказывать его не имеет смысла.
А вот то, что произведение сие носит ярко выраженный украинофильский и, одновременно, несколько русофобский характер - сразу бросается в глаза - например, во всех трех-или сколько там случаях упоминания "москалей" - все упоминания эти носят негативно-презрительный характер... Что есть, то есть (между прочим, и опять-таки для аутентичности передачи "снимаемой" событийности воспроизведенные автором, очевидно).
Тем не менее нельзя не отметить и "живописность" текста повести и отточенность народных диалогов, передачу (ярмарочной) атмосферы и пока ещё не все, но уже многие фирменные гоголевские штучки, уже понемногу разбросанные то тут, то там, и по всему корпусу произведения, присутствующие.

Cколько же украинского колорита, яркого, насыщенного и вкусного, в этом небольшом гоголевском произведении! Для меня книга - экскурс в историю моей родины и славной Полтавщины, где частенько бывала в детстве. И хотя в Сорочинцы мне так и не удалось заехать, но дорогие сердцу Манжелия, Тимченки и Саранчовка навсегда остались в памяти такими, какими увидел когда-то Гоголь Великие Сорочинцы и Миргород.

Наверное, моя оценка книге будет очень субъективной. Но читая строки о красоте "малороссийского" лета или шумной разноголосой ярмарке, окунаюсь в негу; с тоской вспоминаю разноцветные мальвы у бабушкиной хаты, огромные корзинки подсолнечника, только срезанные, но уже наполовину съеденные, пузатые глечики, вымытые после молока и выставленные на просушку...

Cемейство Солопия Черевика отправляется на ярмарку в Сорочинцы. По дороге солопийская дочка Параска встречает парня Грицька. Юноша и девушка сразу понравились друг другу. Недолго думая, Грицько делает предложение руки и сердца Парасе, но жена Черевика против. Молодой человек такой отказ не приемлет и во что бы то ни стало хочет заполучить желаемое. А для этого придется пойти на некие хитрости.... и даже заключить сделку.

Cюжет о семейных отношениях автор сдабривает мистической историей о черте и его красной свитке. А Гоголь, надо сказать, тот ещё лютый Кинг своего времени! Здесь вам и хоррор, и триллер, и драма в одном действии. Народ знает о поверьях, страшится свиной головы в окне, но с интересом читает писателя. Иначе как объяснить популярность его произведений о сверхъестественном "Пропавшая грамота", "Ночь перед Рождеством", "Вий" и другие. Я вот точно планирую почитать что-нибудь эдакое.

Цур тобi, пек тобi, сатанинське навожденiе!
(Из малороссийской комедии)

Эта небольшая повесть похожа на яркую мимолётную зарисовку. Тут тебе ярмарка - толпа народу, крики, брань, споры, тут тебе корчма и упившиеся до чёртиков мужики, тут тебе любовь со свадьбой, и вот уже всё промчалось, опустело и «тяжело и грустно сердцу, и нечем помочь ему».
Заметила, что последнее время стала с большим удовольствием возвращаться к Гоголю и открывать для себя прекрасный язык с бойкими диалогами, атмосферу малороссийского села с сатирическими народными сценками, давние страшилки, в которых из уст в уста передаются россказни о всякой нечисти. Представить Гоголя без мистики сложно, он к ней обращался не только в произведениях, но судя по рассказам историков, сам верил во всякие чудеса.
В этой повести тоже не обошлось без чёрта и красной свитки, горящей огнём.
И всё же главным магнитом для меня остаётся язык. Вот прочитала первое предложение: «Как упоителен, как роскошен летний день в Малороссии!» и душа моя уже возрадовалась. А дальше? У Льва Толстого да Александра Пушкина девицы в первый раз выходят в свет, выезжая на бал. А у Гоголя? - «Девушка в осьмнадцать лет в первый раз на ярмарке!»
Да что же такое эта Сорочинская ярмарка, когда тут не только продают и покупают, пьют и веселятся, но и женихов-невест находят?!
Солопий Черевик вместе с сожительницей (именно так называет автор вторую жену) Хиврей едут на ярмарку, чтобы продать старую кобылу да лён-пшеницу. Продажей должен заниматься Солопий, а его жёнушка, пользуясь моментом и базарной суматохой, привечает поповича. Гоголь очень метко прищучивает словом подобных баб, называя ведьмами и бросая в их адрес нелицеприятные реплики.
Хивря против скорой свадьбы падчерицы Параски с ненавистным ей Голопупенковым сыном Грицком. Но Солопий с молодыми пользуются моментом, когда Хивря побежала закупать себе «плахт и дерюг всяких» и спешат обделать дельце до её прихода.
У кого бы я ещё прочитала про плахты и дерюги, как не у Гоголя!
Небольшая повесть дала возможность посмеяться над человеческими слабостями, взглянув критическим взглядом на современные семейные отношения. Многое ли изменилось?

Гоголь обращается напрямую к подсознанию. Ярмарка — тот же карнавал, изнанка реальности, где может произойти всё, что угодно, а также то, что неугодно совсем. Неудивительно, что из этого пёстрого вихря постоянно сыпется какая-то чертовщина, ведь приоткрытая дверца в любые другие реальности волей-неволей должна затрагивать и ту реальность, где на копытцах и с хвостами ходит тысяча бесенят с поросячьими рыльцами.

Вторая ассоциация – густой и плотный восточный базар, смутно знакомый по Ходже Насреддину и восточным сказкам, где всё шумит, гудит, пахнет, звенит, блестит, нагромождается друг на друга, как во сне, окутывается ароматами жратвы и специй, перебиваемый запахами более прозаичными. И в этой концентрированной атмосфере обязательно нужно сделать остановку в чайхане, где чай без истории - деньги на ветер. На ярмарке то же самое, только чай совсем не чай, если вы понимаете, о чём я (господи, как я люблю эту фразу).

С другой стороны, отвлекаясь от изнанок и подтекста, это идеальный разбег для запрыгивания в прозу Гоголя. Красочно, этнографически затейливо, опять же "сочно", потому что иначе это и не назовёшь. Чертовщинка происходит в повести походя, как одно из событий, такое же важное, как свадьба, кидание грязи, ругань каких-нибудь старых пердунов и просто описания всего того, что вокруг. Так что издание с картинками - это супер-супергут, потому что малознакомые образы в голове надо всеми силами попытаться облечь во что-то осязаемое.

Перечитываю уже в который раз и неизменно восхищаюсь мастерством, с которым народные традиции, приметы и суеверия сотканы в литературное произведение, лишённое как лубочности и экзотизации (чем, будем честны, в те годы грешили очень многие писатели и фольклористы), так и морализаторства с "очисткой от всякой непристойности" (чем тоже в те годы и позднее много кто грешил). Понятно что многие вещи напрямую не проговариваются, но все, в том числе не самые благопристойные стороны сельской жизни тут как на ладони.
И потому это все ещё классика:)

Это никак не лучшее произведение Гоголя, конечно. Зато уже здесь мы видим ключевых персонажей гоголевского мира: черт, развратный поп, неверная кума, ладный парубок и красавица, которую не хотят выдавать замуж за голытьбу. Наверно, поэтому именно ярмарка стоит первой в сборнике: это первые яркие штрихи дальнейшей сочной гоголевской картины.

И этой своей живой, чудесной, жаркой прозой когда-то Гоголь завоевал читателя в мрачном дождливом Петербурге. Его и сейчас хорошо читать зимой-осенью как напоминание, что лето случится, а черт не дремлет и только и ждёт, что сбить добрых людей с правильного пути.

Со всей округи наехало люду на ярмарку. Чего только не продавали здесь. Чего только не пили здесь хохлы. Каких только историй не услышишь здесь от подвыпившего чубатого и пузатого украинца, Гоголевских времён.

• Так, как будто бы два человека: один наверху, другой нанизу; который из них черт, уже и не распознаю!
• А кто на верху?
• Баба!
• Ну вот, это ж то и есть черт!

  Пьют сивуху и горилку, закусывают варениками и горячими галушками. Любят, изменяют, смеются и травят байки. И в истории про красную рубаху, не показалось мне ничего страшного, может оттого, что много народу было, а может, что всё это происходило по пьяной лавке. Короче хитрожопые цыгане опять всех обманули воспользовавшись людскими страхами и суевериями в своих целях.

Тут он почесал плеча, утерся полою, положил обе руки на стол и начал:

– Раз, за какую вину, ей-богу, уже и не знаю, только выгнали одного черта из пекла.

– Как же, кум? – прервал Черевик, – как же могло это статься, чтобы черта выгнали из пекла?

– Что ж делать, кум? выгнали, да и выгнали, как собаку мужик выгоняет из хаты. Может быть, на него нашла блажь сделать какое-нибудь доброе дело, ну, и указали двери. Вот, черту бедному так стало скучно, так скучно по пекле, что хоть до петли. Что делать? Давай с горя пьянствовать. Угнездился в том самом сарае, который, ты видел, развалился под горою, и мимо которого ни один добрый человек не пройдет теперь, не оградив наперед себя крестом святым, и стал черт такой гуляка, какого не сыщешь между парубками. С утра до вечера, то и дело, что сидит в шинке!..

Тут опять строгий Черевик прервал нашего рассказчика:

– Бог знает, что говоришь ты, кум! Как можно, чтобы черта впустил кто-нибудь в шинок? Ведь у него же есть, слава Богу, и когти на лапах, и рожки на голове.

– Вот то-то и штука, что на нем была шапка и рукавицы. Кто его распознает?

Вот так классику освежишь в памяти и думаешь, чавось на скоропостижные любови в ромфанте бочку катишь... Любовь же ж искра - ррраз и всё полыхает, успевай, баба, добро из избы выносить! Сама зажгла, сама таскай, дочку от злосчастья защищай - наконец-то поняла смысл стихотворения. Гоголь, правда, иначе мыслит:

Причем тут бог и бабы? Когда решение о свадьбе принято горячим пареньком на ярмарке да с полувзгляда куда-то в глубь телеги с сеном. Видать, Солопий так же женихался. Утром глядь - в кровати Хивря. Понятное дело, муж выпивать начал, жена Афанасия Ивановича прикармливать. И у Параски с Грицько может быть такое будущее. Почему нет, если они не знают друг друга. Сорочинская ярмарка похожа на Севильского цирюльника в этом смысле. Так что могло бы быть продолжение - "Свадьба цыгана".

Хотя Гоголь вряд ли писал любовную историю. Всё эти "люблю не могу" - фон для появления свиного рыла, чёрта, жида да свитки. Атмосфера навьей изнанки среди ярмарочного веселья удавалась писателю всегда, в самых ранних произведениях. Вроде и рассказ свадьбой закончился, а последние строчки всё равно с могильным холодком. Откуда вылезли эти старушки? Зачем?

Мементо мори? Нет. Помни об одиночестве.

***
А мы не Гоголь. В конце отзыва будет словарик непонятных слов, чтобы я их не в одиночестве изучала.

Макитра и макогон - деревянная глубокая миска с шероховатой поверхностью и большой пест для растирания мака (льна, конопли). Наконец-то узнала, как эта штука называется. Свекровь только в ней мак готовит для булочек. Говорит, так ароматнее. Оказалось, это народная украинская традиция и примета.

Плахта - в принципе понятно, что вид юбки, но нашла символическое значение) Плахта как символ плодородия должна была оберегать сакральные части тела девушки, придавая им силы плодородия.

Очипок - шапочка, чепец, присобранный сзади.

Осокор - чёрный тополь

"В белой свитке и в серой шапке решетиловских смушек". Свитку среди кафтанов, полукафтанов и "польт" только чёрт и узнает. А смушка - это шкурка трёхдневного ягнёнка (ага, теперь живите с этим)

Шеляг - копейка.