Настоат

О череде вечных повторений. Вначале каждого цикла, лишь смутное воспоминание прошлого. Пусть будет Настоат тем, кто пережил смерть и пробудился для новой жизни. Это может быть как любой из нас, так и страна или новый цикл человечества. Самое дурное в этом то, что теряется память и есть опасность совершить те же ошибки, придя снова к смерти.

Главный герой, страна, человечество не сосредоточены в одном лице, они во всех, но шанс разорвать круг повторений есть у каждого.

Смысл происходящего в книге многоуровневый, примерно как в мифологии, баснях, Библии... Можно читать не углубляясь, следя за сюжетом, можно в этом увидеть глобальные процессы или личные вехи.

Каждый герой произведения может отражать в себе как конкретную историческую личность, так и быть проводником происходящих процессов в обществе, стремлений и желаний в обществе, отображать какие-то повторяющиеся закономерности, масштабирующиеся от человека к человечеству и далее до Архитектора.

Сюжет детективный настолько насколько детективен ход истории человечества, мира, страны, да и самого человека. Чтобы в этом разобраться необходимо выйти за рамки линейного временного сюжета, собрав в одну жизнь как минимум 2000 лет. Но помня, что действующие лица существовали и до этого. Начало первого века, это как опорная точка осмысления, начала нового цикла, витка. На детективный сюжет накладывается история и философия. Множественные отсылки к различным произведениям и знаниям, еще больше концентрируют мысль и смысл происходящего, претендуя на приближение к общим закономерностям.

За каждым именем, понятием или событием можно смело искать обобщающий смысл. И это делать не сложно, автор дает множество намеков и отсылок. Можно просто читать, получая удовольствие от разворачивающегося сюжета, иногда останавливаясь и обдумывая прочитанное. Стараться все сразу понять, наверное, не имеет смысла, сюжет плотно интегрируется с нашим текущим положением и нашей историей и мыслью.

Не стоит бояться подобного описания книги, все проще:

«давайте не будем сбивать с толку доверчивого Читателя красивыми, но ложными посылами воображаемого мира, множественных личностей, компьютерной симуляции, суперсимметрии, мультивселенной, психического расстройства и тому подобных вещей. Это – путь в никуда. Роман надо читать буквально, не забывая при этом об экзегезе, интерпретации, герменевтике – аллегорическом и символическом толковании. В общем, все как в Библии: повествование линейно, конец предсказуем. Но от этого не менее противоречив и парадоксален.»

Книга легко и с удовольствием воспринималась, даже если я был не согласен с политическими идеями, выдвигаемыми персонажами произведения и возможно, через них, самим автором.

…ибо в них можно наткнуться на что угодно.

Настоат — а, впрочем, кто его знает, так персонажа нарекут от безысходности — приходит в себя в загадочном Городе с капитальной потерей памяти. На нем кровь двух убитых, рядом верный пес Ламассу. Великое следствие пытается разобраться, что произошло, а читателю — да и Настоату — нужно еще и понять, что это за Город такой, что за чертовщина в нем происходит и есть ли из этой чертовщины выход.

Вот, в общем-то, и весь сюжет довольно объемной книги. Она по-своему красива, эта книга, временами напоминала «Книгу Теней» Клюева — вроде бы просто, но затейливо, местами певуче; временами Булгакова — ну, нельзя было не вспомнить о нем при таком количестве мистических персонажей, особенно «при виде» Ламассу — черного пса, разговорчивость и запредельная осведомленность которого никого особо не удивляет. Разбавляет это все множество отсылок и поклонов в сторону разных литературных произведений, достаточно прямых, чтобы можно было их не комментировать. Но их откомментировали, и я не понимаю, зачем. Указывать, что «Нет повести печальнее на свете» — это из Шекспира, серьезно?

Остановлюсь на этом поподробнее. Философский подтекст, метафоричность, количество отсылок и аллюзий, а также то, что названия почти всех глав почему-то на латыни — это все как-то предполагает, что книга для читателей с широким кругозором. Так зачем растолковывать очевидные вещи? Впрочем, может, все это лишь мишура, потому что, например, мой латинский, честно говоря, очень неважнецкий, хромает на обе ноги, но, несмотря на это, сноски с переводом мне не понадобились, везде сплошь штампы: Ecce homo, Sancta sanctorum, Dies irae и иже с ним. Даже «Сумму теологии» приплели. Вообще, употребление латыни в этой книге для меня загадка. Такое впечатление, что латынь ради латыни. Но, возможно, я что-то и упустила, и причина есть: в метафорических коридорах книги легко заплутать. И, кстати, кроме латыни встречаются высказывания и на других языках (но такие же поверхностные, чаще всего не требующие обращения к сноскам).

Язык у романа действительно неплохой, тут одобрительно киваю. Но не настолько хороший, чтобы «пить» книгу залпом и не вздыхать над чрезмерной словоохотливостью героев. О, сколько здесь переливаний из пустого в порожнее и откровенного словоблудия! В нем — основной объем книги. Однако, подчеркну, не катастрофа, просто переодически вздыхается. То тут, то там разбросаны элементы, проясняющие устройство и жизнь Города, и интерес, в принципе, удерживается. Политическая линия хороша, сильно отдает Кафкой, и героям не было нужды упоминать об этом — и так узнается на диво.

А вот с мистическо-мифологическими сущностями и их метаморфозами перебор, но это уже субъективное. Меня время от времени передергивало, например, когда излагали историю Ноэля (слишком голо и открыто) или превращали Энлиля в Элохима. Ну и когда Синедрион мешается одновременно и с понтификатом, и патриархатом, это как-то meh. Если вникнуть, придраться особо не к чему, смыслы совпадают, но современного человека не может не резать — все смешалось в доме Облонских…

Еще из субъективного: игры с читателем. Опять же, напоминает Клюева, и я стойкий неприятель таких «поворотов», когда автор со страниц обращается напрямую к читателю. Ну не нравится мне. С другой стороны, точно знаю, что некоторые читатели, наоборот, очень любят подобное.

Посему порекомендую книгу тем, кто любит аллюзии, многословные тирады, необычных героев и необычное место действия, игры с читателем и полное погружение в текст. Вот сколько хороших критериев набралось! : )

Метафизика и метапсихика. Метаполитика и метараблезианство. Постмодернизм, аллегории и аллюзии, намёки и иносказания, переделки имён реальных современных персон и перефразировки заметных исторических и современных событий, и всякое прочее теневое, используемое в качестве отсыла к чему-нибудь и кому-нибудь (а то и посыла #самизнаетекуда). Ну, а про эзопов язык в аннотации уже сказано.

На самом деле автор при сотворении мира этого романа проделал громадную работу. При сотворении и для сотворения. Потому что именно вот это насыщение текста книги всякого рода аллюзиями и отсылами-посылами придают роману особость в манере изложения задуманной автором событийно-смысловой связки. Ну и заодно заставляют читателя то и дело перепрыгивать в Приложения и сноски, разъясняющие то или другое выражение, названное имя, упоминание о каком-то былом событии/происшествии — в этом смысле книга сравнима в широко известным романом Джойса «Улисс», тоже буквально пропитанным аллюзиями и вторыми смысловыми планами. Кстати сказать, чтение этих приложений и сносок доставляет особое удовольствие, ибо что-то наново открывает читателю, а что-то просто поднимает из глубин памяти, и думаешь иной раз про самого себя «как много я, оказывается, знаю» и тут же «сколь многое мне неизвестно, чёрт побери!».

По жанру это скорее социальная фантастика. С философическим уклоном и с изрядным креном в сторону сатирическую. Ну, понятное дело, что вся сатира направлена на инорассказывание и инопоказывание того, как плохо и неправильно мы живём: мы — это современная Россия, ну и, возможно, частично и весь остальной мир. И для достижения этих целей автор вводит в текст довольно своеобразных и разнообразных персонажей. Одни имена которых уже говорят сами за себя — тут вам и шумерско-вавилонская мифология, и мифологический пантеон всех прочих древних народов тоже тут. Т.е. каждое имя отражает и выражает какую-то сущность и целенаправленность своего персонажа — начиная от самого высшего Высшего и заканчивая… а никем не заканчивая, полёт фантазии автора безграничен. Но вполне осмыслен, никаких случайных и докучливых (т. е. присобаченных к тексту до кучи) героев и персонажей я не увидел.

Ну, а вся философическая мудрость в конечном счёте сводится к тому, что было начертано на кольце царя Соломона и на картинах с изображением Уробороса — всё было и всё будет, весь мир есть майя, развитие всего и вся идёт по кругу и по спирали. А самые несвободные люди, это носители жёстко фиксированных социально-исторических ролей: императоры, цари, короли, крупные военачальники и великие культурно-религиозные деятели — они не вправе ни на шаг отойти от своей роли (об этом очень толково и со знанием дела писал Успенский — только не Эдуард и не Михаил, а Пётр — см. Пётр Успенский - Новая модель Вселенной ).

Хотя роман и не чрезмерно велик по объёму, однако при чтении оказалось, что его трудно читать на высоких скоростях (тут навыки скорочтения обернулись не в мою пользу) — на прочтение 430 страниц у меня ушло 7 суток. Это я к тому, что рассчитывайте не только свои книжные пристрастия, но и свои временнЫе возможности. И всякие многочисленные ссылки лучше читать непосредственно в тех местах, где на них указывается — просто их слишком много и потом можно забыть, что куда откуда почему...

А вообще, про чтении (и после оного) книг подобного рода и взаправду порой думаешь, что существует некий Великий Кристалл Универсум-Мультиверсум, в котором всё на самом деле и происходит, а всё остальное, в том числе и наша реальность, суть только тени, отбрасываемые сюда, в наше третье измерение. Все мы просто сон кого-то, театр теней, картонные куколки в руках Кукловода, фигурки из сюжета одной из Игр, ведущейся в некоем Универсальном Пространстве по заложенной Программистом программе (можно додумывать варианты сколько угодно)…