– Он говорит Кире, что она сама себя этим убивает, – мягко произнес Бекетт. – Что чувство вины будет пожирать ее заживо, пока от нее не останется одна лишь ненависть.

"Возможно, ты станешь тем, кто меня спасёт...."

Мои глаза снова защипало на ветру. Раньше я старалась не плакать ни при каких обстоятельствах, опасаясь того, что меня накроет волна боли. Теперь же я могла зарыдать на пустом месте. Боль можно подавить, но счастье не знает никаких границ. Оно вырывалось из меня, независимо от моих желаний.

Иногда слишком смелая надежда ранила так же сильно, как и ее отсутствие.

- Можешь… еще повисеть со мной на телефоне? Я думаю, что смогу уснуть, если ты будешь со мной говорить.
– Со мной настолько скучно?
– Нет. Просто ты лучше, чем транквилизаторы

Когда я тебе позвонила, я чувствовала себя такой потерянной, но твой голос… Он как маяк среди тумана.

— Нам кажется, что от возраста не зависит то, как сильно люди заботятся друг о друге, – сказал он. – Семья есть семья.

В мире столько контрастов. Прекрасное постоянно живет бок о бок с душераздирающе печальным.

Когда ты вернёшься в свой дом в Филадельфии и почувствуешь, что тебя одолевают плохие мысли, ухватись за счастливое воспоминание. Ухватись за него и, держась покрепче, переживи заново. Это может сработать.

Между нами сгущалась тишина

Бекетт снова посмотрел на меня – в каждом новом взгляде читалось больше опасений по поводу моего психического здоровья, чем в предыдущем

– Просто я сильно этого хотел, – ответил он. – Но, наверное, в этом и состоит главная трудность, когда решаешься идти за мечтой. Тебе приходится рисковать. Именно благодаря риску ты в конце концов получаешь награду.