Желтая стрела и другие повести

— Да как же можно лезть за Стену Мира, если это — Стена Мира? Ведь в самом названии… За ней ведь нет ничего…

Шестипалый был до того ошарашен, что даже не обратил внимания на темные мистические объяснения Затворника, от которых у него иначе обязательно испортилось бы настроение.

— Ну и что, — ответил Затворник, — что нет ничего. Нас это должно только радовать.

— А что мы там будем делать?

— Жить.

Миром правят числа.

...не так важно то, что сказано, как то, кем сказано.

Ночная дорога скучна, если рядом нет собеседника.

Ты говоришь, что эта вселенная создана для вас? Нет, она создана из-за вас, но не для вас.

— Все умерли, — бормотал Шестипалый, — все-все…

— Ну и что, — сказал Затворник. — Ты тоже умрешь. И уж уверяю тебя, что ты и они будете мертвыми одинаково долго.

— Все равно жалко.

Разумеется, Шестипалый, сколько себя помнил, знал все необходимое про ночь. «Это естественный процесс», — говорили одни. «Делом надо заниматься», — считали другие, и таких было большинство. Вообще, оттенков мнений было много, но происходило со всеми одно и то же: когда без всяких видимых причин свет гас, после короткой и безнадежной борьбы с судорогами страха все впадали в оцепенение, а придя в себя (когда светила опять загорались), помнили очень мало.

– Ты хочешь что-то спросить?

– Да, – ответил Саша. – Кто такие верволки на самом деле?

Вожак внимательно посмотрел ему в глаза и чуть оскалился.

– А почему б тебе не начать с вопроса, кто такие на самом деле люди?

Запомни: волк-оборотень превращается в человека и обратно по желанию, в любое время и в любом месте.

(...)

– Скажу тебе еще вот что, – проговорил он, – ты должен помнить, что только оборотни – это реальные люди. Если ты посмотришь на свою тень, ты увидишь, что она человеческая. А если ты своими волчьими глазами посмотришь на тени людей, ты увидишь, что это тени свиней, петухов и жаб…

- А почему ты Одноглазка, если у тебя оба глаза в порядке?

• А у меня третий глаз раскрыт, - сказала Одноглазка. - а он один.