История французского психоанализа в лицах

В 1975 году выходит еще одна небезынтересная работа Леклера «Убийство ребенка». Мрачное название не должно отпугнуть читателя, ведь главная мысль этой книги – чтобы обрести максимально полное соответствие самому себе, мы должны постоянно уничтожать, деконструировать, «убивать воображаемый образ самих себя, внушаемый нам нашими родителями. Мы все должны бороться с тем, что автор называет первичным нарциссизмом, проекцией ребенка, которого хотели наши родители. Смысл заключается в том, что каждый из нас несет в себе бремя бессознательных тайн наших родителей, скрытое желание, которое мы вынуждены проживать». Проще говоря, мы должны умереть (образно убив родительское о себе представление), чтобы родиться, но уже самими собой.

В своем учении Лакан опирается в первую очередь на Фрейда и фактически продолжает путь, начатый им еще с открытия, описанного в «Толковании сновидений». Завершая интерпретацию «сновидения об Ирме», Фрейд пишет историческое: «Согласно произведенному нами толкованию, сновидение является осуществлением желания». Однако отметим кое-что важное, что не должно ускользнуть от нашего взгляда: указав, что сновидение – это исполнение желания, мы должны добавить: исполняется желание не самого «человека» (личности), а чего-то внутри него самого. Это «другое» Фрейд и называет бессознательным, и это вводит читателя, мало знакомого с психоанализом, в ступор, ведь, оказывается, наша личность, наше «Я», и есть «чужое» относительно этой бессознательной основы, а потому мы всего лишь гости в нашей собственной судьбе, и притом гости, которые не очень-то удобны хозяевам: иначе как объяснить наши неврозы?

«Единственная разница между шаманским лечением и психоанализом – это различное происхождение мифа. В одном случае он обнаруживается как индивидуальное достояние, а в другом является плодом коллективного творчества». Действующий, «лечащий» механизм психоанализа и «шаманизма» остается одним и тем же, пусть даже наши предки не имели концепции бессознательного – они тем не менее знали, как надо воздействовать на неосознаваемую часть психики субъекта, для того чтобы «лечить» его: «Шаманская медицина занимает промежуточное положение между нашими органотерапией и психотерапией (как, например, психоанализ)».

Можно оспаривать метод мадам Дольто в общем, но не в частностях, в сотнях маленьких зарисовок, в духе тех, что обильно встречаются, например, в «На стороне ребенка»:

«– Вы ей говорите: “Маме надо идти по делам”, – вы хотите, чтобы ваша дочь чувствовала себя десятилетней девочкой, а сами в разговоре с ней упоминаете о себе в третьем лице, как будто ей годик… И даже годовалому ребенку говорят “я”, имея в виду себя. Вам самой нужно сходить на консультацию к специалисту, потому что вы заставляете вашу десятилетнюю дочь вести себя, как младенец.

– Да, вы правы, но я такая нервная; я все время хожу по врачам и принимаю лекарства по их назначению.

– Отложите лекарства и сходите на консультацию к тому, кто поможет вам разобраться, почему вы насильно удерживали вашего ребенка в форме, пригодной для младенцев, зачем вам это было нужно; теперь ваш ребенок выламывается из этой формы и причиняет вам страдания, потому что эта форма – вы, и вы трещите по всем швам… Сходите на консультацию».

Бессознательное проявляет себя посредством языковых феноменов, таких как речь, оговорка, описка, сновидение, свободные ассоциации и, наконец, симптом! Лакан говорит, что в этом открытии – возможности перевода, перевода-расшифровки – и располагается гений Фрейда: «Да, Фрейд совершил поистине гениальный ход и сделал это отнюдь не по наитию – ход лингвиста, который, заметив, что в тексте повторяется определенный знак, предположил, что за этим что-то стоит, и реконструировал значения остальных знаков этого языка». Соответственно, язык – не просто инструмент: он является сущностью человека; иначе говоря, сам человек определен языком, и его бессознательное представляет собой «ту часть конкретного трансиндивидуального дискурса, которой не хватает субъекту для восстановления непрерывности своего сознательного дискурса».

Лакан говорил: « Бессознательное — это та часть моей истории, которая содержит белое пятно, или ложь: это глава, прошедшая цензуру».