- В гости приехала, — невинно ответила она, но вышло так же неубедительно, как если бы в гости к ним вдруг решил заглянуть гробовщик.

Нет ничего безопаснее любви и заботы о ближнем. Пусть то и другое не всегда оправданно и приятно.

Когда я умру, смерть не будет моей, как не была моей жизнь. Это будет что-то, что случилось с моей матерью

Если бы ваш сын вышел в сад, вернулся и сказал: «Отче, я видел горящий куст», — неужели вы не благословили бы его?

Христос принимает только помешанных, и я не хочу быть непомешанным.

Кого же Он все-таки карает, спросил себя рабби, меня или его?

Морщины и складки на коже были зарубками — по одной на каждый из сорока одного года.

У одиночества есть свой запах, как свой запах есть в доме плача.

Когда я умру, смерть не будет моей, как не была моей жизнь. Это будет что-то, что случилось с моей матерью.

Норман был бы рад не проснуться вовсе. Но чтобы не проснуться, надо сперва заснуть. Он сунул руку под подушку и тут же отдернул: ведь там тоже они.

Они сверялись с наручными часами, словно время в лечебнице текло по собственным законам, и часы подчинялись прихотям наблюдателей: один оборот минутной стрелки вмещал в себя недели, один единственный щелчок секундной — перемалывал год. Родственники сожалели, что тут не ограничивали время посещения, как в любой нормальной больнице. Здесь же можно было сидеть сколько угодно — конечно, в пределах разумного, что бы это слово ни значило в таком месте.