Шалости нечистой силы

Обосновать можно все на свете. Любое явление всегда несет в себе плюсы и минусы, и наши недостатки, как известно, – лишь продолжение наших достоинств. А дальше – бери ту часть, которая тебе выгодна, и ты докажешь все, что угодно. И это даже не обязательно будет ложью – просто это не будет всей правдой.

Кого можно уважать, если сам себя не уважаешь? Кого можно любить, если себя не любишь? Разве может быть щедрым нищий?

На этот раз он оказался в Новогирееве. Синяя куртка скрылась в одном из подъездов, и Кис, выждав, применил старый прием: достал свой кошелек и позвонил в первую же дверь, объясняя, что кошелек сей обронил молодой человек в синей куртке, но что Кис догнать его не успел, ибо молодой человек скрылся в недрах этого подъезда…
Информация была получена незамедлительно и полностью: Киреев Антон, квартира 14.

– Что я была любовницей?
– Да, – обрадовался поддержке Алексей.
– Между прочим, зря вы стесняетесь этого слова, – заметила Вера, наливая кипяток в синий чайник. – Оно красивое, от слова «любовь». Любовница – это та, которую любят. А жена – это что-то непонятное. На старинном русском – просто женщина. И не факт, что любимая.

Хоть он и талантлив, да голова у него дурная, мужик он ленивый и слабовольный и, строго говоря, именно Гале обязан успехами: это она ему методично проедала плешь, чтобы за ум взялся, а не тратил время на нытье да жалобы в пространство на несовершенство мира…

Беда же заключалась в том, что Вера была умной женщиной. «Умный» – понятие одновременно объемное и расплывчатое, а язык человеческий убог и не способен дать точное определение разным типам ума. Можно быть превосходно образованным эрудитом – и дураком. Можно быть талантливым болтуном и писать крутые статьи и книжки, где ограниченность прячется за витиеватым нагромождением слов. Можно быть хитрым и расчетливым ловкачом, но при этом тупицей…

Ты думаешь, я в тебя влюблен? Нет, радость моя, я не влюблен. Я люблю. Это очень разные вещи…

– А я тебе цветы принес…
– Можешь подмести ими пол…
– И коньяк…
– Можешь помыть им посуду…

Эрих Фрид - Австрийский поэт и философ, 1921—1988. Пер.В. Куприянова.

С Галей было хорошо. С ней было легко и радостно. И необременительно.
Стасик любил шутить: «Я еще не Сальвадор Да­ли, но Гала у меня уже есть…»

Он ощутил, как напряглось ее тело под его руками. Он разомкнул руки и положил их ладонями на ее живот.
Он впервые прикасался к Александре так. И сейчас, прижав ладони к этой мягкой, незащищенной части тела, почувствовал, как его мгновенно подхватила черная спираль смерча, разметывая плоть в клочья, пронизывая мозг электричеством, высосав из его легких воздух так, что, казалось, невозможно было сделать вдох…

Потянулись долгие годы одиночества. Жизнь казалась ей нескончаемым зимним днем – таким тихим, безветренным, когда крупными хлопьями валит снег, и жемчужно-серый свет, ровно и мягко заливающий двор и комнату, кажется единственно возможным освещением, будто никогда не было и не будет солнца, будто никогда не было и не будет ночи, а будет только это тихое жемчужно-серое сияние…

"А ты уж губу раскатал: так прямо удача тебе в объятия и кинется с ходу, как дешевая проститутка. Нет, милок, эта дама – дорогая содержанка, на нее поработать надо, на нее заработать надо, чтобы оплатить ее прихоти и причуды! Тогда, может, она и изволит тебе отдаться…"