Любовь без дресс-кода

— Эй, погоди, не надо так! Где твой шелковый шнурок?!
— У меня есть шелковый галстук, — предложил Вадим, ослабляя узел на нем.
— Дорогой? — спросила я, проводя пальцами по вышитой монограмме В.Р.
— Чудовищно. Ручная работа, подарок на двадцатилетие моей компании.
— Тогда можешь меня им задушить, не стыдно, — разрешила я. — Так, стоп. Что значит двадцатилетие? Тебе вообще сколько лет?
— Тридцать восемь, — пожал плечами Вадим.
— Фигаааа, ты хорошо сохранился. Особенно мозгами.
— Уж кто бы говорил, — пробормотал Вадим. — Только соберешься эротично придушить понравившуюся девушку, а она сбегает на качели. Чувствую себя педофилом.
— Давай мороженое закажем? — похлопала глазами я. Если уж расчехляется во всем великолепии, то пусть сегодня. Не надо, чтобы как Виталик — в тот момент, когда и так фигово. Пусть пройдет тест мороженым, а я посмотрю.
— Какое ты хочешь?

— Чем тебе не нравится вообще моя квартира? — ладонь упорно вернулась на живот.
Вадим даже стакан поставил на пуфик, чтобы не мешался.
— Слушай, боюсь представить сколько стоит такая безвкусица, — доверительно посмотрела я ему в глаза.
— Сто миллионов, — ответил он спокойно.
— СКОЛЬКО?! — я дернулась и пролила на себя виски. Наверняка дорогой. Надеюсь. Теперь мой любимый свитер будет носить на себе пятно от дорогого виски, а не какого-то пошлого кетчупа. Это должно быть новой модой — пятна от дорогой еды. Черной икры, устриц, трюфелей. Как разодранные джинсы, такой же псевдо-нищенский тренд, но демонстративно богатый. О чем я думаю? О чем? У меня мозг от таких цифр пытается защититься, что ли?
— Ну, девяносто шесть, на самом деле.
— Да, какая мелочь, разница в стоимость моей квартиры. И вот этот ужас — сто лимонов… У богатых свои причуды.
— А ты бы что на них купила?
— Дом в Лондоне, — я даже на секунду не задумалась.
— Далеко на работу ездить, — он посмотрел на меня с серьезным видом. — Пробки под Ла-Маншем. А тут пять минут, если лифта не очень долго ждешь.

— Яна, мне казалось, что вчера я достаточно ясно донес мысль о том, что я могу быть не только доброжелательным и милым, — начал он, когда я остановилась перед столом, опустив глаза. Вообще-то я смотрела, не откроется ли люк, но со стороны могло сойти за смирение.
— Но, как видно, ты все-таки не до конца ее поняла.
Хотя погодите, если у него тут гарем, значит и наказание должно быть соответствующим. Какое наказание было для наложниц в гареме?
— Я не шутил и сейчас не шучу. У нас были четко оговорены условия. В том числе то, что все, кроме дресс-кода, для тебя остается на общих условиях. И субординация, и выполнение указаний начальства.
Плети или палки, наверное. Темница какая-нибудь. А если не просто попугать, а насмерть? Утопить?
— Яна, ты меня слушаешь? — Вадим даже приподнялся из-за стола, чтобы казаться повыше. Но меня волновало другое:
— Вадим, а ты не помнишь, куда девали отработанных наложниц султана? Топили же? Или львам отдавали?
— Львам — это христианских мучеников… — неуверенно пробормотал Вадим, нахмурившись.
— Почему тогда у меня львы в голове крутятся? — требовательно спросила я. — Ведь топить удобнее, река рядом.
Здесь, кстати, тоже река рядом. Возможно, не зря.
— Яна!
— А? — откликнулась. — Погоди минутку, я погуглю.
— Яна!!! — это Вадим уже прорычал, с грохотом отодвигая стул и вставая из-за стола. Даже не знаю, как ему удалось такое внушительное представление, там колесики мягкие.
— Вадим, ну что ты бесишься, я правда не понимаю? — я залезла в телефон и теперь пыталась сообразить, как выпутаться из бесконечных ссылок на турецкие сериалы вместо нормальных исторических сайтов. — Ты вообще мне дал отгул вчера. Никто кроме Герарда меня такую разноцветную не видел, а ему окей. Ты мне даже немножко обязан отсутствием дополнительных условий в соглашении о трафике.
— То есть вы спелись еще в прошлый раз? — угрожающе тихо спросил Вадим, выходя из-за стола и хищной походкой приближаясь ко мне. — И ты вообще не стесняешься мне говорить, что нарушила все условия чуть ли не в первый день. Или в первый?
— О! Я нашла! Топили в Босфоре и душили шелковым шнурком. У тебя есть шелковый шнурок?
Он уже подошел ко мне вплотную, и я могла видеть как стиснуты его зубы и сжаты кулаки в карманах брюк. Если я недооценила степень его злости, мне кранты.
— Я могу и руками задушить.
— Лучше зубами, — тихо сказала я, не отводя взгляда от бешеных прозрачных глаз.
— В смысле? — черные брови съехались на переносице. Неужели он правда пытался понять ту чушь, которую я тут несу? Героический мужик. Тяжело ему со мной будет.
— Ну покусай меня, если очень хочется и ты правда такой злой. И я работать пойду.