Разрешите влюбиться

Деньги мешают нам видеть мир настоящим.

Если любишь нужно добиваться прощения.

Я держал ее крепко и осторожно, как самое ценное, что было у меня.
А внутри нас полыхал огонь, накатывающий волнами и накрывающий с головой. Выметающий из сознания любые сомнения и запрещающий останавливаться. Лучше уж сгореть в объятиях друг друга, чем не испытать это особенное чувство вовсе.

Любить — это быть с человеком единым целым. Ты соглашаешься, что отныне твое «Я» уступит общему «Мы». И это прекрасно, черт возьми!

Только тот, кто страдал, может до конца понять тяжесть печали другого человека. И только тот, кто по-настоящему любит, может взять часть этой ноши на себя.

Наше общество почему-то панически боится тишины. Днем мы в шумном офисе, вечером в клубе, ночью в гаджетах… Миру просто необходимы такие места, куда можно было бы прийти, полежать и просто поговорить. Иначе свихнешься.

Бывает, что человек оступается. Затмение на него находит или что-то еще, что можно было бы оправдать.

У того, кто ведет такой образ жизни, который вел я, всего два пути в жизни: либо он продолжает в том же духе и на всю оставшуюся жизнь остается циником, либо его жизнь вдруг переворачивает что-то или… кто-то, и он вдруг понимает, что все, что было раньше, совершенно ему не нужно и даже чуждо.

Не важно, когда ты становишься мужчиной, в первом классе или позже. Главное — становишься. И необязательно махать для этого кулаками. Мужчина — это его поступки. Любые.

— Играть всегда проще, чем жить по-настоящему. Можно… изобразить любую эмоцию, и все поверят. А с ней… с ней так не получится. С ней только честно.

Играть всегда проще, чем жить по-настоящему. Можно… изобразить любую эмоцию, и все поверят.

Нужно давать понять парням, что ты знаешь себе цену. Пусть твое завоевание будет для них квестом, так интереснее, поверь. И ценить будут.

Потому я размышляю и пытаюсь рационально объяснить происходящее, сердце просто чувствует. Его не обманешь.
Ты абсолютно беспомощен перед всей этой фигней. Влюбился — и, считай, пропал. Тебя нет. Себе не принадлежишь.

Ливенская, подобно древнему вампиру, преодолела в долю секунды расстояние до первого ряда парт и остановилась возле меня, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Раз уж вам так хочется поболтать.
Ну, всё. Эта кровопийца, наконец, определила жертву, на которой отыграется за все свои последние злоключения.
— Простите, — выдавила я, виновато опустив голову.
«Прячь шею. Не смотри ей в глаза. Святая вода, чеснок, серебряные пули».
«Черт, я безоружна»…

Правда — не всегда лучшее решение.

К черту пари! К черту споры! Мне ничего больше не было нужно. Я ее потерял. Сам виноват. И все утратило смысл после того, что я сделал с ней. Наговорил гадостей и позорно сбежал. Трус.

Все вы одинаковые. Просто цена разная.