Мой телефон 03

Ничто так не выдает волнения, как деланое безразличие.

Покой бывает двух видов: приемный и вечный

— Козел ты.
— На воровском жаргоне козел – это сын проститутки. – Лицо запойного обретает интеллигентное выражение. – Так что я бы попросил.
— Сказала «козел» – значит, «козел». Топай в машину, сын проститутки!

– Как я тебя узнаю? – На мне будет груз прожитых лет и сандалики.

Чем ближе утро, тем более странные сны видят люди.

— Документы эти сохраните, потом отсудить можно, – советует фельдшер и меланхолично добавляет: – Суши хочу.
— Я тоже. Какой там телефончик доставки?
Пара недоуменно глядит на наши невозмутимые лица и синхронно мчится к туалету.

— Рома, мы ведь, в сущности, крайне одинокие существа во Вселенной.
— Подумаешь, открытие сделала.
— Это не открытие. Так, прорыв абсцесса.

— Ушла бы с этой мясорубки, зачем тебе здесь?
— А тебе?
— Да не знаю я! Привык. Дорогу люблю. И домой… Придешь, а там плесень разумная в холодильнике. Уж лучше на линии, хоть человек живой рядом.

— На констатацию поедете?
— Мариночка, пожалуйста, только не мы! Что я им скажу? «Я же говорил, что умрет – вот видите, умер»… Это ночь! – неожиданно злым голосом обрывает фразу Костик. – Жрать хочу, где там твой батончик из клопов?

— Господи, что ж за вонища-то, мы с тобой после этой хаты как два бомжа, а если вдруг к приличным людям вызов будет?
— Это вряд ли.