Цитаты из книги Lethal White

Говори так, чтобы я мог понять тебя. Генрик Ибсен. Росмерсхольм

Хочешь проводить параллели – пожалуйста. Я на диете, выполняю упражнения на растяжку… – А вегетарианский бекон, который тухнет в холодильнике? – Тухнет? Эта еда, как промышленная резина, меня переживет.

Шарлотта была в своей стихии – она всегда любила скандалы.

– Сейчас ты ко мне потянулась единственно из-за того, что я стал известен, а ты замужем за каким-то куском дерьма.

Жизнь показывала, что самая великая, самая беззаветная любовь достается самым недостойным людишкам, и это, конечно, должно было бы служить утешением для всех.

Тот, кто всегда уверен в своей правоте, считает возможным препятствовать другому в совершении самых безобидных поступков.

Этому приему Робин обучилась на сеансах психотерапии: затягивай паузу – и пусть ее заполнит более уязвимый из двоих.

Почему было не сказать о разрыве отношений одной фразой, по телефону? – недоумевал он, когда, держась за перила, поднимался в мансарду. Ясно же, что их роман приказал долго жить, разве нет? Кому нужно это вскрытие?

Such is the universal desire for fame that those who achieve it accidentally or unwillingly will wait in vain for pity.

Но иногда бывает, и она это знала, доброта случайного знакомого или даже совершенно постороннего человека способна многое изменить и дать поддержку, тогда как самые близкие, пытаясь помочь, сталкивают тебя под откос.

Напускать на себя бодрый вид вопреки всему – это непродуктивно.

It was a glorious thing, to be given hope, when all had seemed lost.

Иногда самое важное, что ты можешь сделать для другого, – это просто не мешать ему делать то, что он должен сделать.

... сентябрь усердно смывал память о долгих летних днях ...

Твое прошлое умерло, Ребекка. Оно не имеет больше власти над тобой… никакой связи с тобой – такой, какой ты теперь стала. Генрик Ибсен. Росмерсхольм

... в следующий раз, когда тебе поступит звонок с незнакомого номера, ты, черт тебя подери, тут же перезвони, чтобы проверить, кто там на другом конце.

– Ты знаешь, каково это – гнить в тюрьме? – спросил он. Она попыталась сказать «нет», но не смогла выдавить ни звука. – Шум и гам, – зашипел он. – Вонь. Мерзкое, тупое отребье. Животные. Некоторые – хуже зверей. Я и помыслить не мог, что бывают такие людишки. Где жрешь, там и гадишь. Ни на миг нельзя расслабиться, чтобы не получить заточкой в спину. Лязг, вопли, убожество, насилие. Пусть лучше меня похоронят заживо. Больше я туда не вернусь…

– Поразительно, как человек сам себе врет, идя на поводу у более сильной личности, – сказал Страйк.

– Это по какому поводу? – Празднуем. – Страйк сделал изрядный глоток из своего стакана. – Я знаю, так говорить не полагается, – сказал он, лазая по карманам в поиске сигарет, – но хорошо, что ты от него отделалась. Спать с невестой своего друга на супружеском ложе? Он заслужил всего, что его ждет.