Станция одиннадцать

Людей повсюду окружали чудеса, которые они принимали как данность.

«Потому что выживания недостаточно».

Вот в чём заключается разница между двадцать первым и пятьдесят первым годами жизни — в количестве сожалений.

Ад – это отсутствие людей, по которым ужасно скучаешь.

Ужасный брак не скроешь, это как дурной запах изо рта.

They spend all their lives waiting for their lives to begin.

No more Internet. No more social media, no more scrolling through litanies of dreams and nervous hopes and photographs of lunches, cries for help and expressions of contentment and relationship-status updates with heart icons whole or broken, plans to meet up later, pleas, complaints, desires, pictures of babies dressed as bears or peppers for Halloween. No more reading and commenting on the lives of others, and in so doing, feeling slightly less alone in the room. No more avatars.

If you are the light, if your enemies are darkness, then there’s nothing that you cannot justify. There’s nothing you can’t survive, because there’s nothing that you will not do.

Hell is the absence of the people you long for.

Вид стареющего ровесника сбивает с толку – воспоминания о молодом лице разбиваются о реальность с обвислыми щеками, мешками под глазами и жутким осознанием, что ты, наверное, выглядишь так же.

First we only want to be seen, but once we’re seen, that’s not enough anymore. After that, we want to be remembered.

No one ever thinks they’re awful, even people who really actually are. It’s some sort of survival mechanism.

Не стало Интернета, социальных сетей. Больше не прокрутить бесконечные страницы, заполненные чужими мечтами, надеждами и фотографиями еды, криками о помощи или радостными возгласами, обновлениями статуса отношений с целыми или разбитыми сердечками, планами о встречах, призывами, жалобами, желаниями, картинками с детьми в костюмах мишек или перчинок для Хэллоуина. Не почитать и не прокомментировать жизнь, чувствуя себя на так одиноко в своей комнате. Не поставить аватарку.

– Ты не забыл.
– Конечно. Что мне нравится в днях рождения, так это то, что они остаются на месте. Из года в год, на одном и том же листе календаря.
– Зато годы летят все быстрее, заметил?

...После ухода он вдруг поймал себя на том, что снова блуждает по улицам, хотя уже знает дорогу к станции метро. Холодный дождь, блестящий от влаги асфальт, шуршание автомобильных шин. И мысли об огромной пропасти лет между восемнадцатью и пятьюдесятью.

A fragment for my friend -
If your soul left this earth I would follow and find you
Silent, my starship suspended in night

Доктор Одиннадцать: Каково это - умереть?

Капитан Логан: Как проснуться ото сна.

... чем больше ты помнишь, тем больше ты утратил.

Жизнь в виде череды фотоснимков и бессвязных короткометражек: ему девять, и он играет в школьной пьесе, а отец сияет улыбкой в первом ряду; походы по клубам с Артуром и мелькающие огни танцполов; лекционный зал нью-йоркского университета. Сотрудник компании, клиент, пробегает по волосам пальцами, рассказывая об ужасном начальнике.

Что было утрачено во время катастрофы? Почти все, почти все. Однако остаётся красота. Сумерки в новом мире, постановка «Сна в летнюю ночь» в городке со странным названием Сент-Дебора-на-воде, блеск озера Мичиган вдали. Кирстен в роли Титании с короной из цветов на коротко стриженных волосах; шрам на скуле, почти невидимый при свете свечей. Вокруг Кирстен кружит Саид в смокинге, который она обнаружила в шкафу умершего человека около Ист-Джордана.