Famine

"– Почему мы остановились?
Голод усмехается.
– Сейчас увидишь.
– Что-то не хочется, – говорю я; кажется, я знаю, что будет дальше. То же самое, что всегда происходит в конце нашего пребывания в любом городе. И последнее, чего мне хочется, – видеть, как эти люди будут умирать. После всего, что они для меня сделали.
– Не смотри на меня так, – говорит Голод. – Будет весело.
Весело?
– Твое веселье – это выпотрошить кого-то живьем, – напоминаю я ему.
Он снова ухмыляется, в глазах у него мерцает какая-то искорка, и меня это совсем не успокаивает."

"– Что ты делаешь? – спрашиваю я.
– Шалю, – отвечает он.
Я уже насмотрелась на то, что у Голода считается нормальным поведением, и теперь даже представить не могу, как выглядят его шалости. Точно знаю только одно: мне есть чего бояться.
Но я не боюсь. При всей жестокости этого человека я знаю, что он не причинит мне вреда. Я ощущаю необъяснимую уверенность в этом.
Влажная земля у моих ног шевелится. Из нее поднимается небольшой зеленый побег. Я зачарованно наблюдаю, как он растет у меня на глазах, как ветви тянутся вверх, а некоторые обвивают мою ногу.
Растение выпускает листья и шипы.
– Тут я и умру, наконец? – спрашиваю я ровным голосом.
– Не драматизируй, цветочек. Я же тебе уже сказал: я не собираюсь тебя убивать."

"Снова и снова он содрогается во мне, и я выжимаю его досуха, не прекращая работы, пока он сам осторожно не отстраняет меня.
– Пощади, – говорит он, и его затуманенные глаза встречаются с моими. Щеки у него раскраснелись, и весь он выглядит совершенно измотанным.
Я чувствую, как мышцы у него расслабляются, и смотрю на него со злорадной и гордой улыбкой. Он умолял меня о пощаде. Я определенно хочу услышать это еще раз.
И хочу снова сделать ему хорошо – просто ради того, чтобы увидеть его наслаждение.
Я отбрасываю от себя эту мысль.
Голод притягивает меня к себе и выдыхает мне в ухо:
– Твою мать…
– А теперь подумай о том, что ты мог бы делать все это давным-давно, – язвительно говорю я.
Долгая пауза, а затем Голод удивленно смеется.
– Да ты, пожалуй, еще коварнее меня, цветочек."

"Он придерживает меня за бедра.
– Уже уходишь?
Теперь, когда он меня держит, уйти уже невозможно.
– Я просто поддалась любопытству.
И если я сдамся ему окончательно, то в эту ночь будет перейдена черта, которую мне совсем не нужно бы переходить.
– Поцеловать тебя снова было… – Завораживающе. Интригующе. Пьяняще. – Ошибкой, – говорю я, пытаясь убедить себя в этом. Я все еще чувствую вкус Голода на языке, губы у меня красные после поцелуев, и от всего этого у меня мутится в голове.
– Это была ошибка, – соглашается он. – Так давай ошибаться дальше, еще и еще. Завтра можно будет раскаяться во всех ошибках сразу."

"– Кстати о человеческих делах: какие у тебя есть необычные таланты? – спрашивает он.
– Я могу затрахать мужчину до потери сознания, – охотно отвечаю я.
Он вздыхает.
Ой, ну неужели он думал, что я откажусь от неприличных сексуальных шуток? Бедный наивный человек.
Я бросаю на Жнеца невинный взгляд.
– Могу показать, если ты…
– Давай пощадим мои глаза, – говорит он, поднося к губам бокал с вином. – За прошедший день я уже потерял обе руки. Не хватало, чтобы теперь еще и глаза выпали.
Однако, что бы он ни говорил, вид у него, клянусь, слегка заинтригованный.
Лично я так заинтригована даже не слегка."