История Джин-Луизы, которую все зовут Глазастик, ее брата Джима, их отца и маленького города, переживающего громкий судебный процесс, вскрывающий неприятные черты общества.
Отец Глазастика и Джима - Аттикус Финч - принципиальный адвокат, назначенный на защиту в суде чернокожего парня, который не совершал того, в чем обвиняется. И это дело абсолютно безнадёжно для многих, кто о нем слышал, но Аттикус не отказывается от него, хотя это и может угрожать его семье. Он хочет воспитать в своих детях сострадание и благородство, и должен подавать пример.
Аттикус, вероятно, один из самых честных и обаятельных персонажей во всей литературе. К нему невозможно не проникнуться симпатией, особенно когда Глазастик забирается к нему на колени, а он поглаживает ее по спине и говорит, что она уже слишком большая для этого.
Аттикус не отказывается от дела, хотя в 1935м защищать чернокожего было даже в какой-то степени опасно. Сколько насмешек для этого пришлось стерпеть всей его семье, но сколько при этом получить уважения от тех, кто давно ждал ветра перемен.
Во всем произведении, несмотря на детский наивный взгляд Глазастика, от лица которой и идет рассказ, большое количество пронзительных сцен.
Самая нелепая и пугающая - сцена у мейкомбской тюрьмы, когда Джин-Луиза спасла отца своей детской простотой.
Еще одна потрясающая сцена, где Глазастик подслушивает разговор отца и дяди, и только спустя время понимает, что отец знал о ее присутствии и говорил то, что могло бы утешить ее в будущем.
Это книга о важной и понятной теме. Без апломба современной толерантности, упирающаяся не в одну дискриминацию по цвету кожи, а идущая в поисках причин ненависти одних людей к другим на самую глубь. О том, что нас различают не только цвет кожи, не только нация - мы все отличаемся друг от друга, но кто-то меньше, а кто-то больше. Как тот же Страшила Рэдли, который был страшным ровно до тех пор, пока не влезешь в его шкуру.
И самый острый пик этой темы в эпизоде с еженедельным заданием в классе Глазастика. Ее одноклассник пересказывает заметку о гонениях евреев, и учительница говорит детям о том, что это плохо, евреи замечательные люди. Тогда Глазастик озадачилась: почему учительница заступается за них, а чернокожих ненавидит (она прекрасно слышала, как та о них отзывается), как же так? И нить эта находит развязку в финальных словах Аттикуса.
Отдельная услада - это перевод Галь и Облонской. С Норой Галь, я думаю, знакомы многие из тех, кто занимается переводами и редакцией текстов, а также просто неравнодушные к русскому языку. Я в разговоре даже иногда машинально называю ее Граль, видимо, ее "Слово живое и мёртвое" приводит меня в такой же благоговейный трепет, что Святой Грааль Индиану Джонса
В книге очень много недосказанностей и мыслей между строк, которые легко не заметить, уверена, при повторном чтении обязательно всплывет что-то новенькое.
Невероятно продуманная в своей простоте история, щедро приправленная идеальным рассказчиком с незамыленным взором, который находит самые важные вопросы.
6 понравилось
