活着

Никогда я не слышал такого дружного чавканья, даже в свинарнике.

— Кто тут у вас помещик?
— Расстреляли сразу после Освобождения.
— А кулаки?
— Был один, в позапрошлом году помер.
— А идущие по пути капитализма?
— У нас тут деревенька, откуда взяться капиталистам?
— А ты кто?
— Бригадир.
— Ты и есть идущий по капиталистическому пути!
— Нет, я по нему не ходил!

А ты теперь будешь не жарить и не парить, а строить коммунизм.

Старик- тоже человек. Должен быть опрятным.

Когда человек устаёт как собака, ему не до дурных мыслей.

Матушка спешила ко мне, замазывала рану мокрой землей и долго наставляла меня. Я не спорил, лишь бы она не плакала.

Матушка говорила, что земля не только растит урожай, но и лечит сто недугов. Я до сих пор все порезы ей мажу.

Увидев ее на коленях, я страшно разозлился и подумал: «Если мой сын, еще не родившись, будет вставать на колени, это дурной знак».

Все четыре кушанья были овощные, все разные, но внизу везде лежало по куску мяса. Сначала я ничего не заметил, но и в последней тарелке внизу лежал кусок мяса. Я замер — и тут же рассмеялся. Понял ее намек: женщины на вид разные, а суть у всех одна. И сказал Цзячжэнь:

— Я это знаю.

Знать-то я знал, но разные на вид женщины и нравились мне по-разному, тут уж я ничего поделать не мог.

На голове у меня была широкополая соломенная шляпа, на ногах тапки, сзади с ремня свисало полотенце, хлопавшее по заду, точно хвост. Целыми днями, зевая во весь рот, я шлепал по тропинкам меж полей, поднимая пыль столбом, будто проехал грузовик.