Цитаты из книги It

Если бы мы не верили, мы никогда не смогли, сделать то, что мы сделали.

...ну, мальчишки часто бывают на грани смерти. Они носятся по улицам, не глядя по сторонам; заплывают слишком далеко на своих резиновых матрасах, а потом обнаруживают, что им недогрести; катаясь на лошадях, берут непреодолимые барьеры и ломают шею или падают с деревьев вниз головой.

... мальчишки всегда должны подвергать себя риску, а еще для них хорошо иметь какую-нибудь тайну в жизни.

Но иногда человек, который проводит жизнь, не доверяя другим и не вызывая доверия у низ, одинокий (или потерянный), то есть сам по себе, может найти друга и жить для этого человека так же, как собака живет для своего хозяина.

... когда тебя бьют, все самое худшее происходит внутри тебя, оно причиняет тебе душевные страдания.

Сила памяти на мгновение закружила ему голову,... Сила эта была не физической - не то что удар в челюсть или пощечина. Она была больше сродни тому странному чувству времени, помноженному на самое себя, которое люди называют, за неимением лучшего термина, дежа-вю.

Злость не лучшее из чувств, но все же получше шока, лучше, чем всепоглощиющий страх.

Почему мы забыли? Потому ли, что какая-то часть нас самих никогда не взрослела и никогда не покидала Дерри?

Билл опять почувствовал необъяснимую тяжесть в сердце. Было ли это то, что постоянно носишь в своем сердце, не сознавая и не думая об этом? А может, предвкушение того неизбежного, что называется собственной смертью?

Он позволил мне уйти, а я потом все смотрел, не появится ли его имя на достке наказаний на следующий день, но этого не произошло. Я думаю, он сказал, что пропустил проверку, потому что учил уму-разуму одного грязного ниггера, который выкопал и закопал все ямы на территории базы в Дерри. Они, наверное, дали ему медаль за это, вместо того, чтобы заставить чистить картошку. Вот как шли дела в "Компании И" в Дерри.

Но если Бог столь низок и подл, что проклинает верующих за то, что им хочется более всего в жизни, то Он, быть может, достаточно ловок, чтобы предложить что-нибудь смешное в дорогое?

Это инстинкт, малыш... и я думаю, я верю, что инстинкт - это железный остров, на котором держатся все наши идеи свободной воли. Даже если ты хочешь выкурить трубку, или выпить бутылку, или предпринять длинную прогулку, ты не можешь сказать НЕТ некоторым вещам. Ты не можешь отказаться принять свой выбор, потому, что нет никакого выбора.

"Если литература и политика действительно станут когда-нибудь взаимозаменяемыми, я убью себя, потому что не буду знать, что делать. Политика, видите ли, всегда меняется. Литература - никогда".

...некоторые женщины - ХОТЯТ быть сломлены.

Он включил коробку передач и поехал, снова чувствуя, как легко было преодолеть неожиданную трещину в том, что он считал прочной жизнью, - как легко добраться до темени, выплыть из голубезны в черноту.

Так ускользает кошмар от человека, только что проснувшегося в холодном поту и тяжело дышащего; он ощущает свое тело и осматривается, чтобы удостовериться, что ничего страшного не происходит, и вскоре полностью абстрагируется от сна. Кошмар понемногу оставляет его в тот момент, когда ноги его коснутся пола, рассеивается, когда он примет душ и разотрется полотенцем, а к концу завтрака и вовсе улетучивается.., до следующего раза, когда, снова охваченный кошмаром, он вспоминает все.

Умение предавать забвению трагедии и несчастья в Дерри граничило с искусством...

Он пришел к заключению, что вера и сила взаимозаменяемы, равноценны. Была ли даже проще окончательная истина? Что никакой акт веры невозможен до тех пор, пока тебя грубо не втолкнули в самую суть вещей, как новорожденного младенца без парашюта выпускают в небо из материнского лона? Когда ты падаешь, тебя заставляют верить в парашют, в существование, не так ли? Дернуть кольцо, когда ты упал - вот и все, что тут можно придумать.

... женатые люди, как бы ни были они заняты, узнают друг о друге почти все. И даже если им надоедает и они перестают слушать, они все равно впитывают это - осмотически.

Эдди закрыл глаза, думая, как закончить фразу, и, пока думал об этом, умер.

Я никогда больше не захочу здесь играть.