The Reaper

Он хотел сказать ей, что любовь это слишком банальное слово для всего, что происходило внутри него, что касалось ее. Она изменила его, выровняла изнутри. Подобно планете, которая внезапно втягивает луну на свою орбиту, она связала его с собой, дала ему направление дольше, чем она знала, дала ему цель существования. Она была его гравитацией, его долбаной планетой,

и он был потерян без нее.

— Мужчины в этом мире не любят, как нормальные мужчины, маленькая лань. Их любовь сильнее любой другой. Он влюбился в тебя как мальчик и как мужчина...

— Его демоны танцуют с моими, — тихо пробормотала она, правда этого утверждения просочилась в ее поры. — Это все, что я могу тебе сказать.
Она обнаружила, что другой мужчина смотрит на нее тяжелым взглядом.
— А если твои демоны заберут тебя, как сегодня утром? — тихо спросил он.
Морана сглотнула.
— Тогда будем надеяться, что он найдет меня.

А завтра, как говорится, будет новый день.

Он любил ее и, вероятно, никогда не смог бы
ей этого сказать. И она на удивление согласилась с этим. Она бы предпочла, чтобы он смотрел на нее
так, как сейчас, и смотрел всю оставшуюся жизнь.

Если она это сделает, ублюдок над ней преуспеет. Она умрет в своей постели в новой пижаме, пока внизу идет вечеринка. Она умрет, а Тристан взорвется. На своем пути к истреблению он уничтожит людей, включая Данте и Амару, и сотни невиновных, которые этого не заслужили.
Она не могла умереть.

...я не хочу его исправлять. Я хочу исправить саму себя. А он, похоже, единственное, что помогает мне в этом.

— Не смей играть со мной в эти детские игры, Тристан. Я вспорю тебя и съем живьем.
Он с нежностью посмотрел ей в глаза:
— Вот и она.

Тристан Кейн: Ревнуешь?
Боже, да он, похоже, самый глупый человек на свете. Нельзя спрашивать безумно ревнивую женщину, ревнует ли она. Нельзя.

Морана оказалась в логове самого крупного хищника и открыла свое самое слабое место, уткнувшись ему в шею в момент наивысшей уязвимости. Она истекала кровью, а он зализывал ее раны. Она почти ощутила вкус смерти, а он вдохнул в нее жизнь.

И Морана наконец поняла, что еще никогда не ощущала себя в большей безопасности.

Впервые в жизни она почувствовала себя дома.

Он желал сказать ей, что любовь слишком слабое слово, чтобы выразить все, что он испытывал к ней. Морана изменила его, полностью перекроила изнутри. Подобно планете, которая внезапно притягивает спутник на свою орбиту, она привязала его к себе, указывала путь дольше, чем могла себе представить, и придавала смысл его существованию.

Она стала его силой притяжения, его чертовой планетой, без нее он был потерян.

Знаешь, почему мне нравится так тебя держать? Я чувствую твой пульс под своей ладонью. Твоё тело, твоя жизнь, твоё сердце – все это теперь принадлежит мне. Доверь мне их сберечь.

Моя верность не роскошь для тебя, Морана. Это подарок, и он твой. Ты никогда не должна в этом сомневаться.

Больше никогда. Ты больше никогда не будешь один. Какими бы ужасными ни становились кошмары, я буду рядом.

Они умрут тысячей смертей, но больше никогда не тронут ни один волосок на твоей голове. Обещаю.

Она под моей защитой. Моя. Никто не смеет её трогать. Никто не смеет дурно о ней отзываться. Ни я, ни ты, никто другой. В следующий раз, когда услышу, как ты отзываешься о ней как-то иначе, чем о женщине, которой она является, я вырежу тебе язык и скормлю его собакам. Если ещё хоть раз увижу тебя рядом с ней, то убью тебя. Держись. От. Неё. Подальше.