В оркестре Аушвица

1943 год. Юная Эльза попадает в Освенцим. Кажется, что гибель неминуема, — и с каждым отбором она может попасть туда, откуда никто уже не возвращается… Но кое-что помогает ей выжить. Оркестр под предводительством Альмы Розе, куда Эльзу взяли играть на скрипке. Пятьдесят лет спустя ее сын Жак, вознамерившись узнать больше о прошлом рано умершей матери, начинает собственное расследование. Эта книга — результат бесконечных писем, путешествий и бесед с участницами оркестра, которые поделились своими...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,7

156 оценок

5
24%
4
38%
3
29%
2
7%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 185Хотят прочитать 468

Рецензии

ShiDa12 октября 2021 г.
«Музыка не против бесчеловечности»
Художественная литература и документальная проза (качественная) выстраиваются по разным законам. Бывает, получается смешать высокое искусство и документалистику, но это скорее исключения, которые лишь подтверждают правило. Писатель должен понимать, что он пишет, иначе в итоге результат его разочарует – и не роман, и не «книга памяти», не свидетельство очевидцев и не убедительное преображение реальности.
Жан-Жак Фельштейн не сумел ни в художественность, ни в нон-фикшн – к сожалению. Его книга кажется неестественной, словно тут у него не ребенок от людей разных рас, а потомство разных биологических видов – скажем, если бы зебра родила от жирафа (интересно, кто бы получился?!). Конечно, испытываешь уважение к труду автора (поездки, разговоры со свидетельницами), но не трогает сие совершенно. «Музыка сильнее смерти» – написано на нашей красивейшей обложке. Сомнительно. И уж точно не сравнится с мемуарами Владислава Шпильмана (и «Пианистом» Полански).
Интересно, что писал автор о своей матери и ее подругах/коллегах, с которыми та выживала в Аушвице (он же Освенцим). В его книге много реальных имен и прямых (почти) цитат. Зофья Чайковска (старшая оркестрового барака), Альма Розе (дирижер оркестра), Элен Верник (скрипачка), Хелена Дунич (тоже скрипачка), Эльза Миллер (скрипачка и мать автора) – множество имен, которые, из уважения, все перечислены в конце книги. И знаете, что самое неприятное для автора? Что это простое перечисление имен, должностей, сроков работы трогает больше, чем вся его большая работа. Автор поговорил с выжившими, писал с их слов, но не сумел добиться сдержанной искренности и простоты, которые отличают реальные мемуары узников и жертв войны. Хуже всего то, что он пытался превратить рассказы жертв в беллетристику. И в то же время не хотел скатываться в литературщину. Из-за этого бесить начинает двойственность «ни нашим, ни вашим»: для изложения реальных историй (в рамках нон-фикшна) – много неуместных литературных приемов, основанных на домыслах а-ля «наверное, именно это она чувствовала в данный момент»; для художественной лит-ры – слишком сухо, схематично, без погружения в личности героинь, никто не вызывает сопереживания и просто интереса, потому что реальные (!) женщины превратились в шаблоны, в вырезанные из бумаги плоские фигурки.
Самое искреннее в книге – воспоминания автора о его покойной матери Эльзе. Потому что он писал о своих чувствах, о своей же памяти. Как сам переживал. Небольшие ностальгические вставки позволяли хоть немного отдохнуть от серости повествования. В такие моменты думалось: ох, лучше бы автор не лез в чужие души, а просто бы написал о своих отношениях с матерью! Получилась бы менее токсичная версия «Обещания на рассвете». Но – увы.
Касаемо «музыки, что сильнее смерти» и «искусство стало для них спасением». Это, конечно, современный тренд во всем видеть позитив. В действительности же книга не врет – музыка ни черта не спасает (уж точно не спасает душу), в данном конкретном случае музыка помогла нескольким заключенным выжить в Освенциме, но – это лишь физическое спасение. Выжившие «благодаря искусству» были так же травмированы, как иные жертвы нацистской системы. Потому что нельзя остаться нормальным человеком, играя заключенным, которых через полчаса отправят в газовую камеру. Или играя эсэсовцам, зная, что любой их них может тебя застрелить в упор, достаточно ему этого захотеть. Музыка в Освенциме – это не символ надежды или спасения. Нет, это – унижение, изощренное издевательство как для музыкантов, так и для слушателей из заключенных. Моцарт и Чайковский не должны служить палачам, а если их заставляют, это отвратительно. И можно сколько угодно успокаивать себя словами «надежда», «спасение» и «сильнее смерти» – они хороши для тех, кому повезло не пройти через ад, потому что в сложной ситуации люди, как правило, мыслят иными категориями.

Меньше всего хочется винить автора - он написал, как счел нужным, имел право, ибо писал с реальных слов и в память о своей матери. Но, увы, мне не хватило глубины, герои не стали близки, а попытки автора поставить себя на место матери вызывают скорее слабую жалость, чем участие. Возможно, более чувствительный человек сумеет проникнуться историей. Но, если вы много читали о том времени, в т.ч. мемуары и письма эпохи, книга, к сожалению, ничего не сможет вам предложить.
Читать далее
118
826
iri-sa19 мая 2021 г.
Книга основана на реальных событиях. Оркестры в концлагере, действительно, существовали. И женский, и мужской.
Сын одной из узниц рано потерял мать, но нельзя сказать, что она не успела ему рассказать всё, о чём он пытается узнать. Она не хотела говорить о том, что пережила. Страшное время, немногие пережили эти испытания. Женщинам из оркестра помогала музыка, которую они играли. В книге упоминается классическая музыка, которую любили слушать нацисты. Прослушав "Чакону" Баха, сердце сжимается, настолько это произведение затрагивает струны души. А если ещё представить, что эта музыка звучала в концлагере, страшно подумать, что они чувствовали.
Книга идёт как художественное произведение, но вперемешку с документальным изложением, поэтому немного сухо. Повествование, в основном от лица сына, который разыскивает подруг матери по несчастью, они и рассказывают ему историю выживания.
В последней главе автор перечисляет имена тех, кто был рядом в те дни с его мамой.
Книг о том страшном времени немало, в этой же какая-то другая сторона Аушвица, культурно-трагичная.
Пока все мы помним, ничего подобного произойти не должно.
Одних только евреев было истреблено 6 миллионов.
Читать далее
49
730
nad120411 ноября 2023 г.
Мне не понравилась эта книга, но поставить низкую оценку я всё-таки не смогла.
Концлагеря, холокост, война — вот главные препятствия для низкой оценки.
я понимаю, почему женщины цеплялись за эти сомнительные привилегии. На самом деле, это в спокойное время кажется, что вроде как были они относительно в безопасности.
Но что значит лишний кусок хлеба, одеяло на кровати, туфли на ногах? С одной стороны ничего, а с другой — очень много.
Это история выживания и не нам судить, тем более, что ничего подлого и непотребного эти женщины не делали. Они просто воспользовались своим умением (про талант там практически ничего не сказано).
А не понравилось мне то, как написана эта книга. Тем более, что писал автор о своей маме и её подругах.
Сухо, скучно, лениво.
Читать далее
28
257

Все рецензии

Цитаты

MaryChe12 мая 2022 г.
В редкую минуту слабости Альма признается подруге Маргарете (она тоже австрийка), что возвела в душе хрупкую, но непроницаемую стену, отгораживающую ее от внешнего мира, не позволяющую вселенной хаоса окончательно поработить душу. «Знала бы ты, чего мне стоит удерживать на месте этот спасительный барьер! Как получилось, что весь мир позволяет нам гибнуть здесь и не думает вмешаться?»
2
146
MaryChe11 мая 2022 г.
Бах и молочный рис? От нациста? Да ладно вам!

Как скажет потом Анита английским документалистам, снимавшим о ней фильм: «Кто их поймет, этих людей?»
1
117
MaryChe10 мая 2022 г.
Такова она, жизнь в концлагере: тебя могут погубить, обокрав, а мгновение спустя — подарить жизнь. Все решает случай.
1
37