Хамнет

Там, где есть жизнь, есть и надежда.

Anyone, Eliza is thinking, who describes dying as ‘slipping away’ or ‘peaceful’ has never witnessed it happen. Death is violent, death is a struggle. The body clings to life, as ivy to a wall, and will not easily let go, will not surrender its grip without a fight.

Она обнаружила, что можно плакать беспрерывно целый день и целую ночь.

Сможет ли он жить без нее? Нет, не сможет. Разве можно лишить сердце легких и надеяться, что оно будет продолжать биться, или сорвать луну с неба и ожидать, что звезды будут светить по-прежнему, или рассчитывать, что ячмень вырастет без дождя.

Что же должно быть отнято и выброшено у живого существа ради выгоды перчаточника: сердце, кости, душа, дух, кровь и плоть, все внутренности. Перчаточнику нужна только кожа, поверхностный, внешний слой . Все остальное для него бесполезные, ненужные и излишние отходы. Она подумала, что такое прекрасное и изящное изделие, как перчатка, зиждется на скрытой жестокости.

Всякая жизнь имеет свое ядро, свое средоточие, свой очаг, где сходятся все начала и концы.

В большой семье всегда так много дел и забот, ведь у каждого человека в ней свои, отличные от других, нужды и потребности. "Как же просто в таком случае, - подумала Агнес, начиная собирать тарелки, - не заметить боли и страданий одного из них, если страдалец молчит, держит все в себе, точно в плотно закупоренной бутылке, однако внутреннее давление нарастает и нарастает, и в итоге может произойти... что-то ужасное".

На мгновение перед его мысленным взором предстало тело Агнес в его нынешних удивительных очертаниях, каким он видел его прошедшей ночью: стройные ноги, красивые руки, изящные очертания грудной клетки, легкий изгиб позвоночника, подобный колее на снежной дороге, и, наконец, идеально округлая сфера живота. Она напоминала женщину, проглотившую полную луну.